****

Некоторое время спустя, в отдельном кабинете одного преисполненного восточным колоритом развлекательного заведения.

— Кокос, ты понимаешь, что мне сейчас возиться с твоими школьными делами ну вот совсем не в тему! — скривившись, без намека на акцент и на чистейшем языке национального большинства дал наконец свой ответ сухой и довольно высокий рыжебородый мужчина, чья бритая голова была прикрыта затейливо вышитой шапочкой, определенно являющейся национальным головным убором, какая разница какого народа, главное, вовсе не того, на чьем языке вёлся разговор. — Обратись к брату. У вас же ж там законы гор и всё такое, зачем ты ко мне-то пришел?

— Я не могу с таким к Султану идти, — насупившись, но при этом стараясь держаться властно, аналогично чисто ответил черноволосый юноша, по-видимому, ни разу и не видавший тех гор. — Но, Пеле, и оставить такое без ответа — тоже не в моих правилах. Пойми, всего-то и нужно, что подстраховать меня, когда стану ломать этого клоуна!

— Я всё понимаю. Мужчина — сам должен решать свои проблемы! А другой мужчина, с братьями(едва удержавшись от улыбки), должен проследить за тем, чтобы все правила чести были соблюдены. И я полностью поддерживаю тебя в твоем желании, ну а мои быки подержат этого самоубийцу, пока ты в честном поединке покажешь ему, что такое настоящий мужчина(всё же улыбнувшись). Но вот не ко времени ты обратился с этим ко мне. Сейчас у нас серьезные дела с Марадоной назревают, и там такой матч состоится, что мама не горюй. Давай после, а, Кокос?

— Да я спать не смогу, пока эта наглая рожа будет ухмыляться в след мне, выходит, проглотившему обиду! — вскипел мститель, как видно, ниразу не одиночка, картинно при этом хватаясь за кинжал, которого нет.

— Ну хорошо, давай зайдем с другой стороны, — примирительно поднял руки приложившийся к кальяну бородач, к слову, сейчас в богатом шелковом халате, явно с какими-то национальными мотивами на вышивке. — Ты сказал, мол, этот Ваня-дурачок какой-то там боец, так?

— Похоже на то, — подтвердил уже остывший горячий парень.

— Ну так пойди к Султану, ему ведь бойцы на разогрев постоянно нужны, — очень театрально заломив бровь, тихо и как-то успокаивающе пророкотал своим чуть хрипловатым сильным голосом рыжий, лениво потянувшись к вазе с фруктами. Танцовщиц только и не хватало для полноты картины.

— Султан просил повременить пока, — с некоторой неохотой, но всё же приоткрыл то, что пока оставалось для внутреннего, так сказать, пользования, не столь искушенный в общении с хитрецами темпераментный юнец. — Только между нами, Пеле, но он собирается в политику и готовит свой бизнес, чтобы передать мне.

— Ну так в чем проблема, дорогой? — едва не лучась от удовольствия, источал мёд любитель восточной экзотики с рожей жителя очень средней полосы. — Когда возьмешь в свои руки его подпольные бои, так и чудака этого пресанёшь, убедив выступить в клетке. Разве не так? А захочешь, то и сам ему наваляешь, только проследят тогда за всем не мои люди, а, к тому моменту, уже твои!

— Не понимаешь ты меня, Пеле, я не смогу ждать так...

— Так зачем ждать-то? Вот он — я, — прервал вдруг беседу как-то мягко и абсолютно бесшумно вошедший в комнату невысокий светловолосый юноша в явно дорогой, но удобной и достаточно неприметной одежде.

— Надо же, — с любопытством поглядев в какие-то безжизненные, что ли, серые глаза незваного гостя, кои сейчас «измеряли и взвешивали» его, весьма сдержанно произнес рыжебородый. Тем не менее всё же решился взять на себя роль посредника в предстоящем диалоге сторон, как бы его чуйка не «кричала» сейчас о том, что лучше бы не отсвечивать, попритихнув в сторонке, но кем бы был сегодня Пеле, если бы всегда уступал ей, а не вел себя, как и до́лжно тому, с кем теперь считаются непоследние люди региона, а потому продолжил. — Как прошел-то сюда, мил человек? Рябой, Бок, Ферзь! Вы где?

— Устали они. Слабая у тебя свита, Пеле. Хотя чего ожидать от мелкого бандита? Но мне и такие сойдут. На первое время, — лишь одним губами ухмыльнулся продолжавший «замораживать» своим взглядом необычный школьник.

— Совсем устали? — напряженно переспросил Пеле, чуть заметно помотав головой Кокосу, когда тот хотел было уже взорваться ругательствами и, очевидно, угрозами в адрес визитера, чем убедил того подержать пока язык за зубами и дать взрослым поговорить.

— Нет, зачем же мне резать своих будущих приспешников? — с едва уловимой усмешкой успокоил своего выдержанного и, похоже, рассудительного собеседника светловолосый юноша, подойдя к ковру на стене, явно дорогому и старинному, ну и с интересом уставившись на развешенные там разные виды изукрашенного холодного и архаичного огнестрельного оружия.

— Как же ты узнал куда идти? За приспешниками-то, — сумев удержать себя от ухмылки на последнем слове, а также с любопытством проследив за взглядом гостя, сейчас поглощенного изучением предмета своего интереса на ковре, полюбопытствовал рыжебородый, не ставший спешить с выводами и насмешками над самонадеянным юнцом.

— Да чего там узнавать-то? Кокос — личность известная, и места его досуга не секрет, а то, что у первого же посещенного обнаружился его весьма примечательный мотоцикл — просто повезло, — задумчиво произнес Силин, при этом проведя рукой по причине своей задумчивости. А именно, по украшенным серебряной чеканкой ножнам одного из старинных кинжалов. Чем заставил поморщиться Пеле, прекрасно помнящего, что конкретно этот стоил ему, как весь прочий хлам на стене вместе взятый.

— И что же заставляет тебя, друг мой, быть уверенным, что люди пойдут за тобой? — поспешив опередить вскипающего и вот-вот готового уже вспылить Кокоса, задал очередной вопрос бородач.

— Жизненный опыт, а конкретно, знание человеческой природы. Когда есть выбор: примкнуть к силе или же кануть, как у вас тут говорят, в Лету вместе с отжившими уже свое «бывшими» — то мало кто, и уж точно не мелкий криминал, предпочтёт почетно сдохнуть во славу недальновидных и неповоротливых глупцов, не способных почуять новые веяния! — всё также стоя вполоборота, заявил «умудренный опытом» школьник, перенеся свой интерес на другое оружие. Менее ценное с исторической точки зрения, но более предпочтительное в утилитарных целях. Да и острота клинка тут больше соответствовала понятию оружие, а не музейный экспонат.

— И что же там такого... повеяло? — и вправду заинтересовался Пеле, выпустив из вида стремительно наливающегося краской Кокоса.

— Да что ты слушаешь этого сына шакала! Презренного и... — это всё, что успел выпалить вскочивший черноволосый, прежде чем резко выхвативший одну из шашек светловолосый вдруг оказался рядом и с приставленным к горлу грубияна лезвием её клинка, того самого, остро отточенного.

— Видишь, Пеле, какие они все слабые? А ты — с ними. Неразумно, — едва ли не пропел вмиг преобразившийся Силин, определенно упивающийся моментом и будто бы остро сожалеющий, что лишь одинокая капля крови из пореза скатилась по даже взмокшей шее и груди резко остывшего горячего парня, а не всё вокруг стало вдруг красным от фонтана его крови. — А ты, Кокос, передай уже своим, что я хочу поскорей продемонстрировать: кто достоин держать в своих руках теневую власть над городом, а кто лишь временное досадное недоразумение. Или я и дальше буду появляться рядом в самые неподходящие моменты и унижать тебя, слабый ты, но шумный щенок, возомнивший себя настоящим мужчиной.

— Только они на кинжалах(с акцентом) биться не станут, — несколько иронично произнес рыжий, бесспорно впечатлившийся резвостью визитера, но всё же не питающий иллюзий на счет шансов всех, подобных навестившему его, «героев-одиночек» в противостоянии с организацией. Коей как раз и являлась семейка Кокоса, возглавлявшая весь более или менее значимый криминал в городе. — У них, знаешь ли, есть и кому, и чем, эм, посовременнее удивить любого, кто аниме(хмыкнув) пересмотрел.

— Вот и замечательно! А я покажу, что даже с острой железкой(кивок на клинок) могу карать слабаков, что возомнили себя кем-то стоящим. Позаимствую? — а дождавшись утвердительного кивка от Пеле, Силин ловко взмахнул одолженным оружием, прекратив холодить им горло Кокоса, которому тут же подмигнул и, прежде чем покинуть помещение, сообщил напоследок. — Не прощаюсь.