– Он цел, слава всем богам, он цел. – Она выдохнула с облегчением и впихнула кувшин Кассии: – Держи! Держи очень крепко, это самое ценное! Нож, Веста, мне нужен нож!

Сирша метнулась к Весте и протянула руку, словно знала, кто здесь способен создавать предметы. Веста приоткрыла рот, но Сирша торопливо затрясла раскрытой ладонью с умоляющим выражением на лице, из-за чего Веста, кажется даже не подумав, сотворила ей нож. Сирша обратно подбежала к Кассии.

– Я всё объясню. Клянусь, что объясню, но нужно торопиться. – Она откупорила кувшин, без капли сомнений полоснула свою же ладонь, и как только из раны выступила кровь, принялась сцеживать её внутрь. Рана затянулась буквально на глазах, доказывая, что что-то с ней не так. Сирша, выругавшись, ещё дважды полоснула свою ладонь ножом. Кассия, кажется, онемела, наблюдая за подругой. – Кас, я не хотела тебя забывать. Не хотела никого забывать, но выбора не было. Мне пришлось выпить чай из асфоделусов, чтобы всё получилось. Чтобы сформировалась связь.

Сирша опять затараторила, одновременно закупоривая кувшин. Она забрала его из рук Кассии и старательно встряхнула, взбалтывая в нём что-то. Кажется, он был полным. Она смешала содержимое со своей кровью?

– Чай из асфоделуса? – невнятно переспросила Кассия.

– Да, на землях ожидания перед переходом в новую жизнь выпивают его, чтобы забыть. Чай стирает воспоминания о прошлой жизни. Танатос сумел сохранить мне жизненный опыт, максимум знаний о мире, он даже вытянул некоторые, самые важные воспоминания обо всех, кто был мне дорог. Создал такие странные шары, которые я потом разбила. Но я урывками помню прошлую жизнь, и всё же это лучше, чем ничего. Он сказал, что я смогу припомнить больше, если ты поделишься своими воспоминаниями. Кстати, чай из асфоделуса – моя идея, до этого умерших цветы заставляли жевать. Прошлый век, – закатив глаза, пояснила Сирша, она выглядела воодушевлённой и нервной одновременно, прекратив болтать смесь в кувшине. – Внутри, кстати, тоже чай, – призналась она.

– Сирша, что происходит? – уравновешенный голос Кая, как ушат холодной воды, сбросил со всех оцепенение, а Сиршу вынудил вернуться к главной теме.

Девушка заметно посерьёзнела, наконец обратив внимание на остальных, которые, в отличие от Кас, не были уверены, радоваться им её возвращению или нет и возвращение ли это или у них вовсе массовая галлюцинация.

– Я умерла, а вы похоронили меня здесь. Танатос сказал, что это впервые, когда кого-то похоронили на Переправе, – более отчётливо пояснила Сирша, ткнув на свою могилу. – Он объяснил, что на Переправе происходили смерти, но ни одно тело не хоронили вот так, на маковых полях.

Гипнос скованно, но кивнул.

Удовлетворённая, Сирша критически оглядела пейзаж и, найдя что-то лишь ей понятное, направилась вниз по склону от холма с плакучей ивой. Все как зачарованные потянулись за ней.

– Танатос долгое время был заперт на законсервированных землях Фантаса, меня к нему и притянуло из-за того, что моё тело похоронили на Переправе. После Кассия эти земли открыла, и всех умерших занесло туда, куда и должно было с самого начала. На земли ожидания. Эти воспоминания у меня тоже стёрты, но Танатос рассказал, чтобы всё объяснить. По его словам, я отказалась идти дальше и решила стать его секретарём.

– Всё как рассказывал Эль, – напомнила Кассия остальным.

– Вот здесь! Идеально! – воодушевилась Сирша, выйдя на ровное плато. Все, как по команде, застыли, стоило ей предупреждающе взмахнуть рукой. Она снова откупорила кувшин, медленно вдохнула и выдохнула. Её руки перестали дрожать от волнения. Она подняла сосуд, наклонила и принялась выливать содержимое на… пейзаж? Мелита, как и все, застыла. Бледный напиток должен был пролиться на землю, но вместо этого растекался и скользил вниз, будто пейзаж вновь стал то ли полотном, то ли стеной. Сирша старательно расходовала напиток понемногу, будто рисуя арку.

– Помогите! Надо выше! Метра полтора, – позвала Сирша, застыв в неудобной позе с вытянутыми руками; она замерла, словно не могла прерывать процесс.

Никто не остановил Кая, когда он вышел вперёд. Наклонился, обхватил ноги Сирши, поднял, усадив девушку себе на плечо. Она вскрикнула, мигом взмыв вверх, но быстро взяла себя в руки, медленно разливая чай по, казалось, невидимой стене. Когда они завершили широкую арку, Кай опустил Сиршу и отступил, продолжая следить за происходящим.

– Куколка? – позвал Гипнос, явно смятённый тем, что она творит с его Переправой.

– А, точно! – вспомнила она о рассказе, выплеснув остатки чая со своей кровью прямо в середину арки, и чай врезался в невидимую преграду, растекаясь по ней. Весь пейзаж по форме арки стал мутным, казалось, даже затвердевшим. – Танатос признался, что не знал, что после смерти его тоже забросит на земли ожидания, и, оказавшись там, он начал придумывать план. Он решил, что земли ожидания – это ведь тоже земли. Как твои, как Переправа! – Мелита вздрогнула, когда Сирша с размаху разбила опустевший кувшин о помутневшее полотно пейзажа. Переправа ответила хмурым ворчанием далёкой грозы. – Ты ведь Переправу с чем хочешь соединяешь. То с одним миром, то с другим, и Танатос решил, что и с его землями можно. Они ведь тоже земли! – К Сирше вернулось нервное возбуждение, скорость рассказа увеличилась, пока Гипнос и Морос бледнели на глазах. – А что нужно, если ты сам не можешь открыть дверь, у которой замок с другой стороны? Якорь, верно! Или лазейка, или что-то, что откроет дверь с другой стороны! Не помню точно, что он сказал. Всё вместе вроде. Так вот я и стала якорем! Вы похоронили моё тело. Благодаря тому, что его похоронили целиком, вы оставили след смерти, а моя душа оказалась там. – Сирша горделиво ткнула на себя, а затем на мутную, перепачканную в чае арку пейзажа.

– Ты оказалась в двух местах одновременно, – ошарашенно пробормотал Морос, не сводя остекленевшего взгляда с Сирши.

Девушка вновь рванула к получившейся стене и заколотила в неё руками:

– Я здесь! Здесь! Всё получилось! Танатос! – Она кричала прямо в получившееся, смутно видимое препятствие, колотила его изо всех сил и ещё дважды порезала ладони и размазала свою кровь.

Никто не двигался, не зная, что делать и можно ли.

Сирша колотила преграду, пока не выбилась из сил, звала и кричала, пока не охрипла, но ничего не изменилось. Она растерянно обернулась.

– Я… я ведь сделала всё правильно. Мы всё сделали. Верно? – Её голос дрогнул, вопрошающий взгляд переместился на Гипноса, на лице которого отражалась смесь сожаления и печали. – Танатос сказал, что моего похороненного тела недостаточно для стабильной связи. Однако вовремя появился Элион. Танатос не был уверен, получится ли его вернуть, но он попросил Эля о сделке. Попросил посадить семена асфоделуса с его земель на моей могиле. А меня выпить чай. Это всё укрепило бы связь, и я могла бы пролезть в щель. Я знала, на что иду, память мне не вернуть, но он попытался, делая те странные шары с туманом. Моя добровольная жертва, как и помощь Элиона, должна была сделать якорь стабильным, поэтому… я… я ведь всё сделала правильно. – Её голос дрогнул в конце. Арка, несмотря на получившуюся плотность, оставалась глухой, плечи Сирши задрожали от сдерживаемых слёз.

– Куколка, это… не думаю… – Гипнос облизал губы, явно с трудом подбирая слова. – Земли ожидания – это мир мёртвых. Идея брата не лишена смысла, и я… я первый, кто бы хотел поверить, что можно создать проход при помощи асфоделусов и одной смертной, хоть и очень храброй девушки, но…

Поразительно, но успокаивающие слова произвели на Сиршу абсолютно обратный эффект. Она выпрямилась, вскинула голову, в голубых глазах появилось раздражение, губы сжались, будто такое лёгкое подтверждение провала её оскорбляло.

– Кас. Топор, – потребовала Сирша, упрямо глядя на Гипноса.

– Топор?

– Ага. Побольше, с острым концом со второй стороны. Как у пожарных.

– А, о… да. Сейчас. – Кассия сосредоточилась, и в её руке появился массивный штурмовой топор.