– Вроде по плану ты должна заснуть, пчёлка. – Его тон вернулся к дразнящему, ртом он приник к её беззащитной шее сзади.

Это было нежно, губы двигались медленно и ласково, сильными руками он сжал её в объятиях и не стеснялся растущего желания. Из груди вырвался первый тихий вздох, и Вега выгнулась, теснее прижимаясь к нему ягодицами. Она надеялась, что безмолвного сигнала будет достаточно, чтобы его руки спустились по её телу, но поняла, что, как бы Элион ни хотел, черту без разрешения не перейдёт.

– Спи, пчёлка, сегодня ни один из кошмаров к тебе не явится. – Шёпот на коже был ласковым, но в Тартаре она видела всякий сон после такого пожелания «спокойной ночи».

Вега чувствовала, что горло пересохло, но даже не пыталась утаить желание в голосе, не планируя вообще больше ничего скрывать от Элиона. Он стал свидетелем всего самого худшего, но не отвернулся от неё. Лучшего в ней практически нет, но то, что есть, она предпочтёт отдать Элиону.

– У меня нет и шанса уснуть, пока твои руки на моём теле.

Элион замер, похоже, не ожидав такого ответа. Последующий тихий смех соблазнял не хуже его губ.

– Мне их убрать?

– Нет. Спустить.

– Спустить?

Она не ответила, и после короткой заминки ладони Элиона вернулись на её живот, который невольно напрягся. Мимолётная задержка выдала его сомнение, но всё-таки он запустил руку ей под шорты и нижнее бельё.

– Боги, пчёлка, ты слишком строга к себе. Не думаю, что у тебя есть проблемы с желанием.

Вега задохнулась от прикосновения его пальцев. Она была очень мокрой, и всего от пары движений перед глазами замелькали пятна, наружу вырвался всхлип. Вега двинула бёдрами, молчаливо моля о новых прикосновениях, и движение возобновилось, но теперь круговое. Вега выгнулась, дёрнув скованными запястьями. Вторая рука Элиона оказалась под футболкой и добралась до сосков. Удовольствие стремительно приближалось, но Вега хотела большего. Её губы беззвучно зашевелились, воздуха не хватало, чтобы сказать вслух. Она не хотела просто рук Элиона, она хотела его всего, поэтому потёрлась ягодицами об его окаменевший член, давая подсказку, буквально прося. Элион за спиной зашипел, Вега ахнула, когда он ущипнул сосок, послав волну удовольствия по всему телу. То, как Элион тяжело дышал за её спиной, усиливало желание.

– Элион… Эль, я… вместе с тобой. Пожалуйста, дай мне почувствовать тебя. – Она с трудом заставила свой язык ворочаться, пока скользящие движения пальцев сводили с ума.

Элион тихо выругался, а затем руки пропали. Вега ахнула, ощутив пустоту. Элион сел, отбросил одеяло, взялся за её шорты, и на миг их взгляды встретились. Его зелёные глаза казались почти чёрными из-за расширившихся зрачков, соблазнительные губы притягивали внимание, когда он их приоткрыл на выдохе. Вега поняла без слов и приподняла бёдра, позволив снять с себя шорты и бельё. Элион переместил её скованные руки ближе к середине спинки кровати. Его пальцы едва заметно дрожали, а плечи напряглись. Вега тихо вскрикнула от неожиданности, когда Элион с лёгкостью её поднял и усадил на колени, спиной к себе. Она хотела обернуться, чтобы понять, в чём дело, но Элион лёг, и его голова оказалась прямо под ней.

Жар залил щёки и уши, он дёрнул её за бёдра, чтобы она оставалась ровно над его лицом. Все возражения потонули в стоне от настойчивого движения языка. Вега схватилась за спинку, пытаясь удержаться, пока Элион сводил её с ума, добавив пальцы. Она уже не стесняясь стонала, изредка пытаясь позвать Элиона, попросить сделать больше, взять её, разделить с ней удовольствие, но от ощущения его дыхания, глубокого погружения пальцев её прошибала волна дрожи, гул в ушах поднялся, накрыв её вместе с оргазмом.

– Элион, Эль… – хрипло взмолилась она, глянув вниз. – Пожалуйста. Ты… мне нужен ты. Я хочу… тебя.

На его лице не было ни привычной усмешки, ни знакомого бессовестно самоуверенного выражения. Даже в опьянённом взгляде сохранялось слишком много осознанности. Вега разглядела страх и сомнение. Элион аккуратно выбрался из-под неё и сел напротив, протиснув голову между её скованными руками. Их лица оказались друг напротив друга, но он не торопился её целовать, сдерживаемый какой-то тревогой, и Вега не смела торопить, несмотря на нестерпимое желание ощутить его прикосновение. Мимолётное касание его ладони к щеке заставило её вздрогнуть: всё тело стало оголённым нервом, томительное предвкушение приносило почти физическую боль, и всё же Вега дала ему время взглядом исследовать её лицо, самостоятельно прийти к нужному решению.

– Для тебя это билет в один конец, пчёлка. – От страсти в его голосе напряглись мышцы живота, но Вега сосредоточилась на смысле слов, видя, что для него это важно. – Я могу быть твоим любовником, забавой, помощником… чем хочешь. Я могу дарить удовольствие безвозмездно, когда оно тебе необходимо. Могу даже отвлекать от твоих лекарств, если надо, но быть в тебе… разрешив мне один раз, мы не вернёмся к тому, что было. Это навсегда, пчёлка. Я с тобой навсегда. Ты и я навсегда, если ты это допустишь. – Его речь была бессвязной, путаной, словно он не знал, как объяснить и какими словами описать. Пропало наигранное притворство, он был честен, открыт, испуган и переполнен желанием.

Боги, нет ничего страннее, чем увидеть Элиона неуверенным в себе.

Она сама потянулась вперёд и оставила на губах Элиона ласковый поцелуй. Он ответил, но не двинулся, непреклонно требующий прямого ответа.

– Что я сегодня приготовила для тебя, Элион?

– Печёное яблоко с мёдом и гранатами.

– Правильно. То самое, которое готовила тебе с двенадцати лет. То, что я готовила только тебе.

Он моргнул, то ли не понимая, то ли боясь принять то, что понял, его рот растерянно приоткрылся. В глазах помимо желания появилось нечто новое.

– Я хоть и не из Дома Чревоугодия, но воспитана ими, – продолжила Вега, видя всё больше осознания в его взгляде. Её с детства учили, что надо правильно выбирать, какую еду и напитки подаёшь другим представителям Дома Чревоугодия, потому что так можно передавать намерения и послания. Их древние традиции, по сути, изжили себя, но, услышав о них, Вега посчитала эти правила романтичными и трогательными. По преданиям, гранат означал любовь и брак, а яблоко – страсть и, самое главное, выбор. Она давно выбрала его, но до сегодняшнего дня думала, что её выбор односторонний. Губы дрогнули в улыбке. – Ты и я навсегда, мой выбор не изменился.

Элион судорожно выдохнул, мгновение – и его губы накрыли её в требовательном поцелуе, порывистом, нетерпеливом, крадущем весь воздух. Вега жадно отвечала на прикосновения, ахнула, когда Элион исчез, но лишь на миг, чтобы перевернуть Вегу на спину.

Она тяжело дышала, не двигалась, позволив Элиону её рассмотреть. Её со скованными над головой руками, с задравшейся футболкой и разведёнными ногами, между которыми он устроился. Его взгляд оставил зудящий след на коже, который смог успокоить только язык, когда Элион приник к её груди. Если раньше она думала, что Элион бескорыстен в постели, то теперь осознала, насколько он может быть откровенен, наслаждаясь процессом и партнёром, как самым изысканным блюдом в меню, которое недостаточно съесть: ему нужно отдать должное.

Вега металась и хныкала, насаживаясь на его пальцы и прося о большем, пока Элион втягивал и выпускал изо рта её затвердевшие соски, усиливая напряжение дразнящим прикосновением языка. Его тихий смех раз за разом посылал волну мурашек по коже, а когда он наконец вошёл, от его стона удовольствия Вега выгнулась. Размеренные толчки быстро сменились яростными и глубокими, и Вега приветствовала их, крепче держась за спинку кровати. Она охрипла, когда оргазм наконец её настиг, волны удовольствия сотрясали тело, пока Элион поддерживал её, оставляя аккуратные поцелуи на ключице.

– Ты уже кончила, пчёлка? – Вега промычала что-то невразумительное. Тихий смех Элиона соблазнял своей непринуждённостью, но она запоздало поняла, что он до сих пор твёрдый, как камень, будучи внутри. – Но я только начал.