– Вот, – со смущением представила она заведение, которое располагалось не в самом удачном месте на узкой улице. Вероятно, поэтому внутри не было посетителей. И всё же в розово-бежевом оформлении кондитерской было нечто знакомое.

Его остолбеневший вид произвёл нужное впечатление, Кассия заулыбалась и потащила Элиона внутрь. Он не знал, что сказать, рассматривая довольно простой декор, но приятные цвета, светлые пол и стены придавали заведению уют.

– Садись. – Кас усадила его как маленького за один из столов и ушла.

Когда она сделала заказ, до него наконец дошло. Он возил её в схожее кафе-мороженое, когда она была расстроена. Он постоянно убеждал, что дурное настроение можно исправить вкусной едой. Кас опасливо приблизилась с целым подносом заказа, потому что Элион расплылся в улыбке, зная, что она задумала.

– Я не расстроен, – в лоб выдал он. Её забота согревала лучше любых сладостей.

– Ты был в шоке. Это ещё хуже, – проворчала она, опуская перед ним чашку капучино и кусок торта. И всё же в движениях читалось сожаление, когда она придвинула к нему ещё два маленьких пирожных. Для себя у неё был кофе.

Три десерта. Она купила ему три десерта. Два из них маленькие, но всё же.

– Любитель сахара – это у нас Иво, – едва сдерживая веселье, напомнил Элион, не притронувшись к угощениям.

– Это торт с солёной карамелью, это пирожное со вкусом чёрного чая, а это с арахисовой пастой, – не моргнув и глазом выдала она, указывая на десерты, и каждый вариант попадал точно в цель. Элион даже не скрыл приятного удивления.

– Ты меня изучила! – подтвердил он.

Кас заметно расслабилась и улыбнулась. Элион рассмеялся и отодвинул всё на середину стола, кивком веля помогать.

– Извини, я слышала, что ты говорил, и… я правда не хотела тебя расстраивать, – промямлила Кас, запихнув в рот кусок пирожного с арахисовой пастой.

– Всё нормально. Просто немного испугался, – с притворным спокойствием пожал плечами Элион, но мёртвая Кассия тут же всплыла перед глазами, и кусок торта пролез в горло с трудом. Элион поймал взгляд Кас и вздохнул: – Ладно, я думал, меня хватит треклятый сердечный приступ. Если будешь оставлять свои тела, то рисуй им на лбу крестик, что ли, или клей записку вроде: «Это копия, а я живая, отошла в туалет».

Кассия невесело усмехнулась, но кивнула. Элиону действительно стало легче, когда он это сказал, и следующим куском торта он уже смог насладиться.

– Но я позвала тебя сюда ещё и ради разговора.

– Выкладывай.

– Думаю, это тебе стоит выкладывать, – поправила Кас. – Я хочу поговорить о Веге.

Веди себя нормально.

Нормально, мать твою.

По-глупому счастливая улыбка появилась слишком быстро, Кас успела её заметить, прежде чем он чересчур сильно хлопнул себя ладонью по губам, чем ухудшил ситуацию. Кассия вопросительно изогнула бровь.

– Как ты узнала? – сдался Элион.

– Да ты и не сильно скрываешь, знаешь ли, – поддела она, достала свой телефон и показала долбаное приложение для отслеживания местонахождения детей. Когда-то Кай за ним так присматривал, а он и не знал.

– Кай обещал прекратить за мной шпионить. – Элион попытался возмутиться, но вышло не очень достоверно, потому что это никогда его особо и не задевало. Он прекрасно знал, что на него охотились и для его же безопасности было лучше, чтобы Кай мог его отыскать. По крайней мере, приложение можно было отключить, а с вшитыми в одежду или обувь маячками всё обстояло куда сложнее. Вторым чаще баловался Иво.

– Кай перестал, но я-то ничего не обещала. А Иво помог установить приложение на твой телефон, – не стесняясь, сдала друга Кассия. – Теперь про Вегу. Несложно было выяснить, что место, где ты несколько раз бывал, – её квартира. Что происходит? Знаешь же, что она помолвлена, а ты не из тех, кто ломает чужие браки.

Улыбка Элиона стала жалостливой, он поковырял торт, раздумывая над ответом. По сути, Иво и Кай уже начали копать, о Веге им станет многое известно в ближайшую неделю, а врать Кассии ему не хотелось. Ему в целом надоело врать друзьям.

– Кай не знает, – продолжила Кас, вероятно пытаясь угадать, что его сдерживает от откровения. – Я не говорила и не собираюсь. Ты и мой друг, и всё, что расскажешь, останется между нами, если ты этого захочешь.

– Я верю, малышка. – Он благодарно кивнул, зная, что она сохранит всё в тайне даже от Кая, если он попросит. Может, действительно стоит начать с Кассии? Через неё будет легче объяснить остальным. Элион собрался с духом, мысленно молясь покровителю своего Дома, чтобы не пожалеть. – Её зовут не Вега.

Кассия выпрямилась на стуле, готовая слушать.

– И помолвка, кстати, подставная. Пока я не могу назвать настоящее имя – это желание Веги, и у неё есть причины его скрывать. Я… обещаю, что вы узнаете и его, и всю историю, но сперва хочу убедиться, что она не против, всё-таки это не моя тайна. Понимаешь?

– Конечно, – мягко согласилась Кассия. Элион отпил кофе, чувствуя некоторое воодушевление.

– Но я могу рассказать тебе не её секрет, а мой. Я знаю Вегу с детства. – Элион коротко улыбнулся, когда Кассия едва не пронесла вилку с куском десерта мимо рта от удивления. – Она приёмный ребёнок, а удочерили её друзья моей мамы, одна влиятельная семья Дома Чревоугодия. Ты, наверное, сомневаешься, но я всегда был таким обаятельным и неотразимым, – намеренно провоцируя, добавил он, вызвав у Кассии смешок.

– Обхохочешься, – сухо добавила она.

– Нет, правда. Я был душой компании с момента, как научился связно говорить. Ты ведь помнишь мою семью? – Вопрос был скорее риторический, Кас это поняла и скорчила страдальческую гримасу, и всё же были детали, которые она не знала, потому что они их не обсуждали. – Практически никому в своей семье я не сдался. Я был ошибкой и позором. Так считали все, кроме моей мамы. А дядя буквально копировал то презрение, которое испытал мой дедушка с моим появлением. Лишь то, что я мальчик, уберегло меня от немедленной сдачи в детдом, хотя, думаю, дедушка просто нанял бы кого-нибудь удавить меня в колыбели. Всё-таки генами архонтов разбрасываться грешно. – Элион закатил глаза. Кас слушала внимательно, даже кофе отпивала тихо.

Воспользовавшись короткой передышкой, Элион проглотил последний кусок пирожного с арахисовой пастой. Вкус был волшебный.

– Поэтому я быстро смекнул, что надо не столько быть собой, сколько всем нравиться. В первую очередь я хотел нравиться членам семьи, ещё не понимая, что дело это бесполезное. Мне казалось, что всё поправимо. Но мы же говорим о долбаной аристократии, поэтому чужой взгляд и репутация могут повлиять сильнее, и я начал угождать всем вокруг, чтобы дедушка увидел, что я нравлюсь всем, и сменил свою холодность хотя бы на заинтересованность. Я был милым, весёлым, доброжелательным, умным, когда надо. Я был любым, лишь бы угодить обществу, в которое попадал. – Улыбка Элиона ни разу не дрогнула, разве что менялась с горькой до насмешливой. – Я мнил себя гением, сумев влюбить в себя каждую аристократическую семью, появившуюся на пороге дома. Уже тогда многие мысленно брали меня на заметку в качестве будущего жениха для их дочурок. Если Иолай будет занят, то я тоже вполне рабочий вариант.

Кассия же эмоций не скрывала, веселье давно покинуло взгляд, уголки губ опустились, на Элиона она смотрела прямо, будто говоря, что ни одна из его улыбок её сейчас не обманет. Эль это знал, но он слишком хорошо натренировал себя держать хотя бы слабую улыбку на губах – сейчас он натянул её скорее неосознанно: для него такое выражение лица стало естественным, как дыхание.

– Мы с Вегой одногодки. Встречали друг друга в пять, шесть и семь лет, но обычно ненадолго, и с ней, если честно, всегда было сложно. Она оставалась молчаливой, замкнутой и везде со своими книжками или блокнотами. Ни одна из моих попыток с ней сдружиться не привела к успеху. И в восемь лет мы впервые остались один на один. Родители решили, что мы уже достаточно взрослые, чтобы самим найти чем себя занять. Не знаю, что на меня нашло в тот день. Думаю, я устал или начались признаки взросления и жажда бунта, но в Веге я не видел пользы. Я смотрел на неё, как на объект, который обязан дать мне положительную оценку, восхищённый взгляд или улыбку. Но она не реагировала на меня. Ни на попытки разговора, ни на шутки или наводящие вопросы. Выглядела она так, словно желала избавиться от моей компании. Вроде мелочь, но тогда для меня её отстранённость ощущалась как цунами, которое несётся на выстраданный мной образ всеобщего любимца.