Я могла бы рассказать о том, что Морос отобрал у него и Весты часть воспоминаний, запутав их сильнее, но не стала. Откровение уже ничего не изменит, но, несмотря на подлый поступок, Морос оставался их дядей, и я не хотела их ссорить. Я устала быть причиной для раздора между моими близкими, среди которых был даже Морос.

– Раз ты действительно считал меня простым человеком, то почему пытался убрать со встречи?

Кай откровенно и развёрнуто ответил на прошлые вопросы, а тут замолчал. Встал, повертел браслет на запястье, выигрывая себе лишние секунды. Он выдержал мой пытливый взгляд, но двигаться с места я не собиралась.

– Я знал, что дальше начнутся разборки между отцом и мойрами. Разборки между богами непредсказуемы, и я не хотел, чтобы вы оказались в опасности. Отец не предупреждал меня о смертях, и я верил ему. Но теперь мне известно, что даже бог сна не знает всего.

– Я тебе хоть немного нравилась? – я оцепенела, не представляя, как позволила этому вопросу сорваться с языка. Вся напряглась, заметив, как застыло лицо Кая.

– Нравилась.

– А теперь?

Он оценивающе меня рассмотрел. Я не дёрнулась и не отвела глаз. Хочет меня отшить – пусть скажет прямо.

– Теперь тебе пора переодеться для тренировки, – напомнил он, не намеренный отвечать.

Я разочарованно фыркнула. Раз его устраивает стена между нами, то и мне пора перестать думать о том, как её разрушить. У меня не вышло сделать это в детстве, не выйдет и сейчас. Я прекратила позориться, надеясь на желанные ответы или признания. Развернулась и ушла переодеваться.

– Что ты здесь забыл, Элион? – спросил Кай.

Элион расхаживал перед лестницей администрации, явно дожидаясь нас.

– Где вас носило? Я думал, вы начнёте после завтрака, – в ответ напал тот.

Кай вскинул брови. Племянник архонта был весьма серьёзен. Поверх рубашки надел тонкий кожаный жилет, а за спину повесил короткий меч. На мне была схожая броня, но оружия мне никто не дал.

– Майрон сказал, что сегодня вы начнёте тренировать Кассию. Я с вами, – твёрдо заявил Элион.

– Твоя помощь не требуется, – проигнорировал его Кай и начал подниматься по лестнице.

В этот раз иллюзию на меня он не накладывал, дедушка написал заявление в администрацию, и в ближайшие недели меня будут пропускать на Переправу без вопросов. Это было единственное, чем поделился Кай, весь остальной путь мы молчали.

– Я знаю стиль боя Иолая и его слабые места. Я пригожусь, – не отставал Элион, обращаясь только к Каю.

Я закатила глаза и поплелась за ними. Меня порядком утомило, как они решали и обсуждали мои проблемы без моего согласия или участия.

– Мог не ждать здесь, а встретиться с Вестой на Переправе, – заметил Кай.

– Я вернул браслет Кассии и сомневался, что отыщу ваш дом.

– Попроси Весту сделать тебе ещё один.

– Думаешь, она согласится?

– Она же твоя старшая сестра, притворись очаровашкой, и может, она испечёт тебе вафли, – Кай выдал всё настолько равнодушным тоном, что Элион уставился на него в поисках издёвки.

– Ты шутишь или серьёзно?

Кай одарил его язвительной усмешкой, породив больше сомнений.

– Малышка, он шутит или нет? – наконец вспомнил о моём существовании Эль, придерживая для меня дверь.

– Не знаю, Веста действительно любит готовить.

В администрации никто не обратил на меня особого внимания, а вот с Элионом возникли трудности. Кай попытался поручиться за него перед пограничным постом, но, несмотря на все уверения и даже временно̀е ограничение, в течение которого Элион должен был вернуться в Пелес, девушка за стойкой не выглядела убеждённой и продолжала отнимать наше время.

Тогда ледяным тоном Кай предложил пригласить Гипноса, дожидающегося нас на Переправе. Упоминания бога сна оказалось достаточно, чтобы все разговоры вокруг смолкли. Я опять закатила глаза, а Элион с довольной улыбкой сложил руки на груди и толкнул меня плечом.

– Мне нравится, когда он угрожает.

– Он и тебе время от времени угрожает, – напомнила я.

– Поправочка: нравится, когда он угрожает другим.

Кай определённо слышал наш краткий диалог, но с каменным лицом взял разрешение и пальцами припечатал бумагу к груди друга.

– Чтоб был паинькой и до заката вернулся в Пелес, – угрожающе-ласково протянул сын Гипноса. – Теперь ты знаешь, кто я, и надеюсь, обещания скормить тебя керам перестали казаться игрой слов.

Элион спрятал бумагу в кармане и ответил Каю соблазнительной усмешкой:

– Конечно, братишка.

Оба обернулись ко мне, и я поняла, что только что прозвучавший смешок был моим. Я подняла руки вверх, намекая, что не вмешиваюсь в разборки, и заторопилась к проходу, вполуха слушая, как Элион пытается выяснить у Кая их тип родства. Общей крови у них нет, но обоих связывает Веста.

Попав на маковые поля, я приметила знакомую фигуру и заторопилась дальше. Гипнос действительно ждал, хотя, может, вовсе и не нас, потому что с другой стороны к нему приблизилась Веста, держа в руках кубок.

Я ускорила шаг, оставляя препирающихся Кая и Элиона позади. Вспомнила о сивилле и её желании отказаться от дара. Это странно, но Микель ответил на все мои вопросы. Я не чувствовала, что осталась в долгу, он сам предложил встретиться, и всё же пообещала, что поговорю с Гипносом.

Тот принял кубок из рук Весты и опустошил его. Я была слишком далеко, чтобы расслышать краткий разговор. После Гипнос прикрыл глаза, словно в поисках чего-то за закрытыми веками.

– Кассия, как самочувствие? – поприветствовала меня Веста.

– Лучше. А вы чем заняты? Что это? – я кивнула на кубок в её руке.

Вблизи стало ясно, что он целиком из кости. Светлого, серо-молочного оттенка. На дне осталось немного макового нектара, и Веста стряхнула капли на траву.

– Это кубок Морфея, – ответил Гипнос и открыл глаза. – Ты о нём знаешь?

– Морфей – бог пророческих и лживых снов. Испив из его кубка, можно увидеть будущее, – без запинки ответила я, с восхищением глядя на вырезанные на кости узоры. – Ты видишь будущее благодаря ему?

– Только возможное будущее, – поправил Гипнос.

– Ты же бог сна. Я думала, для такого тебе не нужен кубок.

Гипнос одарил меня снисходительной улыбкой:

– Я бог безмолвного сна, Кас. Сновидения и пророчества – это дар моего ребёнка.

– Так этот кубок ты взял у Элиона в качестве платы? – я указала пальцем в друга.

Он и Кай замерли на середине пути, кажется, не прекращая выяснять вопрос их родства. По крайней мере, Эль с улыбкой победителя давил аргументами, пока лицо Кая становилось мрачнее, а гримаса недовольства – отчётливее.

Заметив Элиона, Веста спрятала кубок за спиной, и тот растворился, будто иллюзия.

– Лучше ему не показывать, – призналась она. – Начнёт жаловаться, что Привратник к нему был несправедливо жесток.

Я хотела поддержать правоту Элиона, но вспомнила слова Кая о покушении на племянника архонта его же дядей. Похоже, Иолай и Тобиас шантажировали Эля, заставив взять вину за изнасилование на себя, а после того, как племянник сбежал в Санкт-Данам, архонт побоялся, что он начнёт болтать, и решил избавиться от неугодного члена семьи.

Я оторвала взгляд от Элиона, вспомнив о просьбе Микеля.

– Есть вопрос, – прямо обратилась я к Руфусу, Веста всё поняла без слов и отошла к братьям.

Гипнос заложил руки за спину и кивком пригласил прогуляться по маковым полям. Уверенная поза, неторопливый шаг, палагейский наряд в сочетании с чёрной мантией – всё это придавало ему непривычный образ мудреца. Меня больше не обманывало лицо Руфуса и присущая ему насмешливая улыбка, голубые глаза время от времени казались почти прозрачными. Взгляд принадлежал кому-то старше, чем все виденные мной архонты.

– Так Кай носит чёрные одежды не для того, чтобы прикинуться бастардом, это твой фамильный цвет, – высказала я догадку вслух, вспомнив, что Веста тоже всегда в чёрных платьях.

– Ты никогда меня не разочаровывала, Кас. – Его горделивая, ласковая улыбка смущала.