– Я не собираюсь сбегать.

– Об этом мало кто тревожится, хотя не желаешь объяснить, где была позавчера вечером? Мейв сказала, что ты пришла пешком и выглядела потрёпанной и нетрезвой.

– Не желаю, – скопировав его тон, парировала я.

Челюсти Кая напряглись.

– Ты будешь под присмотром ради защиты. С этого дня ты начнёшь тренировки боя со мной и иллюзий с Вестой. Если не намерена отдавать нам право биться, то будешь упражняться до тех пор, пока мы не убедимся, что ты победишь сама.

Вопреки смыслу, это звучало угрожающе, но я запретила себе показывать хоть каплю сомнения и с демонстративным безразличием громко отхлебнула кофе. Меня не пугал Иолай и вызов в круг. Должен был, но после смерти Ливии и Сирши, травмы Иво, отстранённости Кая, изнасилования Элин и откровений сивиллы пустота во мне ширилась, пока не захватила всё. Страх собственной кончины пропал, заглох точно так же, как звуки на Переправе, когда я видела чёрную пустыню и пепельный снег.

Страх создан, чтобы организм мог правильно и быстро среагировать на приближающуюся угрозу. Страх дан, чтобы помочь выжить в опасной ситуации. Однако сейчас дело касалось меня, и я не ощущала каких-либо эмоций. Не хотела бежать, защищаться или спасаться. Не хотела ничего и действовала вслепую. Единственное, что ещё заставляло испытывать ужас, – это безопасность дорогих мне людей. Поэтому я ни за что не поменяюсь местами с Вестой или Каем. Кай уже потерял близких друзей и первую любовь, я не знаю, как ещё изменится его судьба из-за меня.

– Кассия?

Я встрепенулась, вырываясь из плена своих мыслей.

– С чего вы решили, что мне нужна защита сейчас? – я выразительно кивнула на поднос с едой, напомнив о проверке на наличие яда. – Вроде Иолай уверен в победе в круге. Незачем марать руки заранее, когда это можно будет сделать при всех и законно.

Взгляд Кая оставался испытующим, ему явно не понравилась моя внезапная отвлечённость, но я принялась за виноград и другую выпечку.

– Вчера умер твой дегустатор.

– Мой кто? – Я проглотила то, что было во рту, прожевав недостаточно хорошо, и еда комом болезненно протиснулась по горлу.

– Дегустатор. Пробует твою еду. Майрон не говорил тебе, чтобы не тревожить, но эта мера предосторожности введена с первого же дня твоей жизни в Пелесе. До вчерашнего вечера всё было в порядке, поэтому тебе не стали приносить ужин, разбирались, кто виноват.

Я не нашлась с ответом, голова опустела. Кто-то ещё умер из-за меня, а я бы не узнала, если бы Кай не сказал.

– В доме работают только представители нашего же Дома, зачем им… – сквозь силу пробормотала я, теряя аппетит.

– Купить можно многих, – встрял Кай и допил свой кофе.

Его расслабленность при таком разговоре не успокаивала.

– Вы узнали, кто за всем стоит?

– Нет, но вряд ли это Дом Чревоугодия, если ты подумала о нём. Они не любят портить еду, хотя могли намеренно прибегнуть к отравлению, зная, что мы не станем на них думать. И всё же я склоняюсь к тому, что это другой Дом.

– А им-то это зачем?

Я устало потёрла лицо, не припоминая, кому ещё из архонтов успела перейти дорогу. Может, Дом Кошмаров?

– Двойная выгода. Убить тебя и попытаться всё свалить на Дом Чревоугодия, так как у вас разгорелся открытый конфликт.

У меня даже ругательств не нашлось для сложившейся ситуации. Я шумно выдохнула, отодвигая от себя полупустой поднос.

– Из принесённых чашек тоже старайся не пить. Лишь из тех, что я уже проверил. Яд могут нанести на посуду.

Мой взгляд опустился на чашку, которую забрал себе Кай. Несмотря на сказанное, он не выглядел встревоженным, наоборот, казался до ужаса спокойным.

– Ты сумасшедший?

– Я сын Гипноса. У меня яды с бóльшей вероятностью вызовут недомогание, но не смерть.

– С бóльшей вероятностью?!

– Восемьдесят процентов, что не убьёт.

Его расчётливый ответ вызвал во мне волну гнева.

– Что ж ты только чашку проверил?! Так стоило бы и все мои ложки облизать! – разозлилась я, взмахнув столовым прибором.

– Эти безопасны. Я заставил слуг промыть их при мне, но раз желаешь, то в следующий раз оближу, – со смешком пообещал он, наклонив голову набок.

Лицо начало гореть от смеси злости и внезапного смущения. Я бросила ложку обратно на поднос и встала.

– У меня есть вопрос, – сказала я, когда Кай собрался подняться вслед за мной. – Ты действительно не знал, кто я, до событий в Даории?

Кажется, поднятая тема застала его врасплох. По рассказам Гипноса, он и Морос знали. Веста утверждала, что она и Кай не были в курсе, но мне нужно услышать от него самого и понять, почему Кай…

– Нет, не знал. Отец меня обставил, – с кислой усмешкой признался он.

Кай устало откинулся на спинку дивана, шумно выдохнул, а я ждала, уверенная, что он продолжит рассказ по собственной воле.

– Я не предполагал, что ты скрыта собственной иллюзией, – без тени улыбки поделился Кай. – Даже узнав, что ты работаешь в «Подворотне», я не позволил себе надеяться. Примерно три года назад отец взял на подработку девушку, похожую на тебя. Имя у неё было почти такое же: то ли Кайла, то ли Кассандра. Мы с Вестой были так обескуражены, что следили за ней и отцом, ожидая, когда он раскроет твою личность. Мы проверяли её на иллюзии, на воспоминания и какие-то мысли о Переправе. Мы буквально преследовали девушку, чем изрядно напугали. Она казалась обычным человеком, ни намёка на связь с нами, но мы были воодушевлены и не верили в совпадения. А потом она уволилась.

– Уволилась?

– Да. Ушла из «Подворотни» из-за неудобного графика, и все её контакты с Гипносом оборвались. Тогда Веста не выдержала и напрямую спросила отца, может ли эта Кассандра быть тобой. Мы продолжали верить, что он просто жестоким способом пудрит нам мозги. В ответ он разозлился и упрямо напомнил, что ты умерла, а наше помешательство приносит боль нам самим. Веста с трудом и не сразу перенесла это откровение. – Кай на некоторое время умолк, его взгляд заскользил по комнате, будто он искал правильные слова. – Затем у отца в «Подворотне» появлялось ещё несколько девушек, похожих на тебя. Я не говорил Весте, следя в одиночку. Однако они, как и первая, со временем увольнялись. Третью Гипнос подсадил на гранатовый сок, а после четвёртой я прекратил даже гадать, узнав, что она любит карамель. Подумал, что отец… не в себе. Все нанятые им девушки чем-то напоминали тебя, словно он намеренно искал замену. Пытался компенсировать утрату. Мне стало его жаль, я решил, что потеря тебя задела его больше, чем нам казалось.

– Какая я по счёту?

– Восьмая. Я уже не следил за «Подворотней» и узнал, что ты у него работаешь, от Иво. В тебе я ничего не искал. Ты однажды спросила, знаем ли мы про то, какой сок ты покупаешь, и я чисто из принципа ляпнул про гранатовый, а поняв, что угадал, пришёл в бешенство. Я устал от совпадений, приводящих к неверным выводам. Отец был прав, намёками мы изводили сами себя.

Я вяло кивнула, припоминая изумление, а затем гнев в его взгляде. Решила, что они подняли мои банковские счета, а оказывается, Кай просто угадал.

– Когда у меня начали зарождаться сомнения относительно тебя, я сперва прикинул, не стал ли походить на отца в его безумии. Здоров ли, беспрерывно ища аналогии и схожести? Я мало верил в очевидные догадки, не желая вновь быть обманутым. Меня изводило то самое чувство внезапных настойчивых сомнений в том, что ещё недавно твёрдо знал, – Кай издал скупой смешок. – Но в тот день… когда тебя опоили наркотиком… я сдался и назвал тебе своё настоящее имя. Просто чтобы проверить, будут ли у тебя какие-то ассоциации. Ты отреагировала совсем как в детстве, и наутро я пришёл к Моросу с прямым вопросом. Догадывался, что он должен быть в курсе, если это на самом деле ты.

– Он тебе солгал. Морос сам признался.

Кай сперва кивнул, а после разочарованно качнул головой. Он не хотел быть одураченным, но в итоге так и произошло. Отчасти я понимала. Из-за разбитого на куски прошлого все собранные в голове воспоминания тоже не всегда казались реальными, временами я не была уверена, что из них настоящее, а что выдумано моим сознанием, будто слишком яркое сновидение.