– Но, кириа…

– Никаких но. Скажи, чтобы не приближались.

Элин сникла, но покорно кивнула. Я моментально пожалела о своей резкости, но она уже направилась к дверям.

Я едва не перепутала несколько предметов одежды, собираясь второпях. Не позаботилась о каких-либо украшениях, а волосы распутала пальцами на ходу по дороге в конюшню. Я не находила себе места, меня нервировал абсурдный рассказ Элин. Я чувствовала себя единственной сумасшедшей, не верящей в эту историю.

– Ты задержалась, малышка, – со смешком заметил Элион, затягивая крепление седла.

Я не ответила на приветствие, а попросила двух конюхов выйти из помещения. Эль прекратил своё занятие, пока я нервно обошла ближайшие денники, убедившись, что никого нет.

– Ты выглядишь неважно, Кассия. Синяки под глазами, будто не спала, – серьёзно заметил друг. На его лице отразилось большее недоумение, когда я молча уставилась на него.

– Мне рассказали смехотворную чушь о тебе, Элион. Какой-то бред, не понимаю, откуда они это взяли, – начала я, сбиваясь на лихорадочное бормотание.

Эль сперва побледнел, а потом его лицо лишилось каких-либо эмоций. Он отвернулся и продолжил заниматься седлом гнедой кобылы.

– И что же такого тебе рассказали? – без искреннего интереса уточнил он в повисшей тишине.

Уже на этом моменте я ожидала незамедлительной шутки или возмущения, но Элион просто отвернулся. Мне было противно пересказывать услышанное. Эль точно оскорбится, узнав, что я хоть на мгновение засомневалась в нём.

– Что ты изнасиловал девушку и после её самоубийства сбежал в Санкт-Данам. Поэтому твоя семья тебе не рада, – набравшись смелости, тихо выдала я.

Эль никак не отреагировал. Проверил седло, погладил лошадь по шее и только затем повернул голову ко мне, напряжённо ждущей ответа. Чёрные кудри упали на зелёные глаза, а взгляд напомнил Элиона при нашей первой встрече. Вспыльчивого, жестокого, того Элиона, что ломает недругам ноги просто из прихоти.

– Это правда.

Я заморгала, сомневаясь, что правильно поняла. Палагейский всё-таки не мой язык. Я улучшила навык и всё же легко могла ошибиться.

– Это правда, малышка, – словно прочитав мои мысли, повторил Эль, а его привычное обращение прозвучало с новой, не столь ласковой интонацией. – Или хочешь, чтобы я солгал?

Я оцепенела, полностью растерянная.

– Вообще-то не собирался тебе рассказывать. Много лет прошло, и я изменился. Научился на своих ошибках, – он не отрывал от меня испытующего взгляда, весь напрягся, приготовившись защищаться, хотя из нас двоих именно мне нужно было обороняться, потому что его резкие слова, сказанные издевательским тоном, ранили.

– Ты не мог, – через силу выдавила я.

Элион насмешливо наклонил голову и вскинул брови, безмолвно спрашивая: «Правда?» Я смотрела на него и не верила увиденной реакции, мотнула головой, отрицая. Эль нахмурился, недовольный моим упрямством.

– Откуда такая уверенность в том, что я мог, а что нет, малышка? Тебе неизвестно, каким я был годы назад, да ты и сейчас едва меня знаешь, – хмыкнул он, губы презрительно искривились, но взгляд остался холодным, затравленным. Я рассматривала Элиона, искала горечь, печаль, сожаление… хоть что-нибудь, не представляя, как ему удалось так правдоподобно выглядеть, нацепив маску незнакомого мне козла. Он настолько хорошо притворялся, что походил на реального подонка, который временно прикидывался очаровательным ягнёнком. – Ты слишком бесхитростна для этого мира. Наивность тебя погубит, а я не желаю для тебя такой участи, – добавил он чуть печальнее, разочарованно мотнув головой.

– Тогда скажи мне правду.

– Это и есть правда! – рявкнул он, и я невольно отступила на шаг. – Ты пришла с вопросом, и я на него ответил, чего ещё ты ждёшь? Хочешь, чтобы я прикинулся, будто я лучше, чем есть? Или всё-таки вспомнишь, как мы с тобой познакомились? – его тон из злого быстро перешёл в насмешливый, он с жалостью окинул меня взглядом и отошёл от лошади. Подобрал отложенный в сторону меч и перекинул через голову. – Не веришь мне – спроси Кая. Он подтвердит. Не веришь Каю – поговори с Иво и Мейв. Они всё знают.

– Эль…

– Кажется, на этом всё, малышка, – отрезал он, резко дёрнув закреплённый ремень на груди. Он всегда произносил моё прозвище притворным соблазнительным тоном или с приторной лаской, но сейчас оно звучало холодно и отстранённо. – Именно на этом моменте такие, как ты, обычно более не желают оставаться со мной в одном помещении.

– Такие, как я?

– Палагейки и даорийки. Поэтому я предпочитал встречаться с людьми. Они в наших кругах не вращаются и прошлого моего не знают.

Я вновь не нашлась с ответом, а мозг специально поддакивал услышанному, напоминая, как в квартиру в Санкт-Данаме Элион приводил исключительно людей. С такими девушками он и развлекался по ночам.

– Но Мейв…

– Мейв просто меня не боится. Да и рассказанное тебе – старая история, многие уже забыли. Лишь среди семей архонтов помнят. Моя ошибка – прекрасный повод, чтобы унизить мой Дом.

Ошибка?

Как произошедшее можно назвать так легко?

Голова гудела от попыток поверить в услышанное, но я продолжала глядеть на Элиона во все глаза. Он будто совершенно серьёзно пытался доказать мне, что небо зелёное, а вода красная, но мой разум вопил, не желая соглашаться с этим бредом.

– Теперь ты должна осознать, что дружба со мной навредит репутации твоего Дома. Твой дедушка и так удивительно лояльно отнёсся к нашим занятиям, – отстранённо и деловито подчеркнул Эль. Так со мной говорил Кай, но не Элион. Ком в горле стал удушающим, я по-прежнему не могла выдавить и звука. – Нам было весело, малышка, а веселье всегда заканчивается.

Без какого-либо прощания он прошёл мимо. Вышел из конюшни, а хлопок закрывшейся двери вывел меня из оцепенения. Я не бросилась за ним. Элион всё сказал.

Я опёрлась рукой о стенку денника и судорожно задышала, ощущая давно забытую паническую атаку. Мне не хватало воздуха, казалось, что я тону, находясь на суше. Меня трясло, тело покрылось холодным потом. Хотелось позвать кого-нибудь, но лёгкие и горло сдавило, звон в голове усилился до оглушительного, стены вокруг начали раскачиваться и сжиматься, вынудив меня опуститься на колени. Я понимала, что не могу задохнуться. Вокруг полно кислорода, но лёгкие сокращались в спазме, не внимая здравому смыслу.

Какое-то новое чувство окутало с ног до головы, облепило кожу словно паутина. Меня передёргивало от отвращения, хотелось всё смахнуть. Несколько раз я так и сделала, но ощущение не пропало.

Не представляю, сколько я там простояла, но постепенно пятна перед глазами перестали мелькать, судорожное дыхание немного выровнялось, и пошатываясь я вышла под дневной свет. Замерла, дожидаясь, пока сердце успокоится и ветер подсушит вспотевшее лицо.

Не зная, к кому ещё обратиться, я направилась к дедушке, намеренная выяснить правду, а как только он подтвердил сказанное Элин, отыскала Отиса – посыльного Дома Раздора – и попросила передать послание Иво. Я отказалась идти на какие-либо занятия, тревожно нарезая круги по своей комнате. Не знала, где найти Кая, адрес Мейв тоже был неизвестен, поэтому ответ Иво оставался моей последней надеждой.

Ему я отправила письмо с единственным вопросом, правда ли, что говорят об Элионе, и спустя часы завопила, разорвав ответное послание с одним коротким «да».

Я запуталась.

Запуталась в том, каким видела Элиона и каким его описывали остальные, а моё отрицание действительно походило на истеричное ребячество. Иво не стал бы мне лгать.

Забравшись с ногами на диван в своих покоях, я обхватила руками голову, бездумно наблюдая, как наступает вторая половина дня. Я не хотела ни о чём думать, по горло сытая откровениями. Не могла отделаться от чувства, что не понимаю, кому могу доверять. Практически каждый в чём-то врал или что-то от меня хотел, рассказывая лишь то, что удобно, ради их собственной выгоды.