Я вижу, как она врезается в куст и это вызывает у меня смешок. У Далии все стабильно, криворукая, неосторожная и к тому же глупая.

— Лучше бы тебе остановиться, паршивка! — кричу я ей, задыхаясь от бега, но все же ускоряюсь. — Будет хуже, если я поймаю тебя сам.

Но она не останавливается и, когда бросает на меня быстрый взгляд из-за плеча, я вижу на ее лице испуг. Короткая юбка слегка приподнимается на ветру, но благо, скрывает ее пятую точку, волосы тянутся роскошной полосой за ее спиной, пряди путаются друг в друге и, черт меня дери, это выглядит красиво. Настолько, что я спотыкаюсь о собственные ноги и почти падаю носом вниз, еле успев выровнять себя.

Этой дает Далии фору оторваться от меня еще дальше.

Когда перед нами мелькает парковка, я ругаюсь и бегу еще быстрее, почти на максимуме своих возможностей. Наверное, легко убегать от меня, когда я уже убитый после тренировки.

Становится видно ее белоснежную машину, она даже взвизгивает от счастья, на ходу судорожно доставая ключи из кармана пиджака. Остается всего несколько шагов до машины, Далия почти добегает, но я делаю выпад и хватаю ее за талию, одним движением закидывая на капот. На адреналине она отползает от меня, почти забираясь по лобовому стеклу, но я хватаю ее за лодыжку, обтянутую черными чулками, являющимися частью школьной формы, и тяну на себя.

Не убирая руки, вторую кладу на ее бедро под юбкой и встаю между слегка раздвинутых ног, тяжело дыша и почти стреляя молнии взглядом. Пот градом течет по вискам, волосы влажные еще с момента игры, тело болит и требует отдыха, но сейчас не до этого. Я так сильно сжимаю ее, что она хнычет и пытается убрать от себя мои руки.

— Чем ты думала? — рычу ей в лицо. — М?

— Как… как вы узнали? — писклявым голосом, который только сильнее выводит меня из себя, спрашивает девчонка.

— Как мы узнали? Это реально то, что тебя сейчас волнует?

Прикрыв глаза, опускаю голову, пытаясь отдышаться и хоть немного взять эмоции под контроль. Нет смысла кричать, Киллиан.

— Это все гребаный Дрейк Уолкер? Так и знала, что встреча с ним до добра нас не доведет, — бурчит она, а лучше бы молчала, потому что в эту секунд ее голос, как триггер, разжигает мою агрессию только сильнее. — Отпусти меня.

Я снова смотрю ей в глаза.

— Отпустить тебя? Ты в своем уме? Далия, ты вообще понимаешь, что натворила? Ты действительно думаешь, что не будет никаких проблем после того, что вы выдали? — девушка открывает рот, собираясь что-то ответить, но я не даю ей такой возможности, продолжая: — За что, Далия? Я же ни черта тебе не сделал!

— В том-то и дело, Киллиан, ты ничего не сделал. — В ее глазах собираются слезы, я теряюсь от этого, не понимая, из-за чего она вот-вот расплачется. — Ничего. Не сделал. С момента, как мы поступили в старшую школу, ты не даешь мне проходу, но вовсе не так, как я бы того хотела. Скажи мне честно, почему ты захотел меня, когда мы делали тату?

Я не задумывался об этом, с момента произошедшего не позволял себе сесть и поразмыслить, что на самом деле испытываю к этой девчонке. Можно отмахнуться и сказать, что я просто молодой кобель и она глупая, если думает, что дело в чем-то другом. Но я не могу так поступить. С кем угодно, но только не с ней.

В том кабинете произошло нечто большее, чем обычное животное желание, больше, чем простая физиологическая потребность. Я испытываю к Далии что-то такое, чему не нахожу правильных слов. Я даже не знаю, с чем это можно сравнить.

Вместо того, чтобы ответить ей, убираю руки от ее ног и отхожу на безопасный шаг назад. Смотрю куда угодно, но только не ей в лицо. На ее длинные ноги, на тонкую талию, на пуговицы, расстегнутые в верхней части рубашки почти до самой груди, на галстук, который она расслабила и которые бессмысленной лентой висит на ее дивной шее, которую мне так нравилось целовать в прошлый раз.

— Ты никому меня не отдаешь, — хриплым от чувств голосом говорит подруга, — но и себе не забираешь.

— Я уже слышал нечто подобное от тебя, — таким же севшим голосом отвечаю я.

— И будешь слышать до тех пор, пока не сделаешь с этим хоть что-то. Ты либо хочешь меня, либо нет, Килли, третьего не дано. В отличии от тебя я достаточно смелая, чтобы сказать, как есть. Ты мне нравишься, твое тело, твоя внешность, даже твой омерзительный характер. Я хочу тебя, физически и морально, но, если ты не хочешь того же, то не давай мне поводов сомневаться, ладно? Если ты не готов взять меня себе, держать рядом с собой, то мешай мне отвыкать от тебя, жить дальше. Я многого прошу?

— Ты же знаешь, что я не смогу.

Наконец-то я нахожу в себе силы взглянуть на нее и от вида слез, текущих по ее лицу, мое сердце перестает биться. Неужели я настолько свожу ее с ума? Неужели настолько мешаю со всей своей неопределенностью? Боже, последнее, чего мне хочется, это причинять ей боль, однако я не умею вести себя по-другому. Меня никогда не окружали такие девушки, как Далия, никогда в меня не влюблялись, а если и влюблялись, то были достаточно умны, чтобы не давать этому надежду. Не потому, что я такой крутой и неприступный, а потому что я не умею любить, не знаю, как это. О чем может быть речь, если я даже половины своих чувств не понимаю? Я слишком неопытен.

— Нет, не знаю, — качает головой она и спрыгивает с капота.

Поправив слегка задравшуюся темно-зеленую юбку в клетку, она подходит ко мне вплотную и закидывает руки мне на шею. Я смотрю на нее, боюсь моргнуть, не понимаю, что она делает.

— Я… мы здесь не для этого. Мы здесь для того, чтобы ты рассказала мне, зачем вы испортили нашу одежду, — тихо говорю я.

Как же я глуп, но мне нужно срочно сменить тему, пока я не упал перед ней на колени или, того хуже, не расплылся лужицей у ее ног. Мне не нравится реакция собственного тела, я чувствую себя странно, какая-то дрожь и мурашки по спине от прикосновения рук к моей шеи. А губы? Они всегда были настолько алые и пухлые? Почему не могу оторвать от нее взгляда? Я слишком не узнаю себя сейчас и это будто лишает меня рассудка.

— Твой тупой друг сделал больно моей подруге. Ты знал, что Рейвен и Айзек некоторое время спали друг с другом? А потом он сказал ей отвалить, выбросил из своей жизни так, будто она очередная кукла, которая надоела ему. Я ненавижу это. Вы, спортсмены, все одинаковые, — твердо произносит она и отстраняется от меня.

— Я постараюсь решить это и сделать так, чтобы ты не несла никакой ответственности за содеянное. Разговор еще не окончен, Далия Дэвис. Сейчас ты сядешь в свою милую, белоснежную машинку и поедешь домой. Договорим у тебя в комнате.

Сунув руки в карманы шорт, немного ежусь от ветра, ведь на улице еще не лето, и отхожу от нее, поспешно поворачиваюсь к ней спиной и легкой трусцой бегу в сторону раздевалок. Нет смысла искать парней, да и мне надо срочно домой. Я весь на взводе из-за произошедшего на парковке. Настолько потерян в своих мыслях, что хочется достать телефон и написать Шарлотте или Монике, или Натали, хоть кому-то с кем я уже спал. С теми, кто ничего от меня не ждут, я чувствую себя в безопасности, чувствую, что все под моим контролем.

Но я не достаю мобильник и никому не пишу.

Странно, что даже мысль об этом заставляет меня чувствовать себя предателем по отношению к Далии.

Да, Киллиан, ты доигрался, и ты по уши в дерьме.

Но будь я проклят, если скажу себе, что буду держаться подальше, что не попытаюсь тронуть ее вновь. Попытаюсь. Я как будто сам себе не принадлежу, словно нахожусь в клетке собственного тела и больше не руковожу им.

Быстро ополаскиваюсь и одеваюсь, так же быстро выхожу из школы, вызываю себе такси и еду до дома, всю дорогу нервно постукиваю ногой по полу машины. Возможно, я нервничаю, потому что уже знаю, что еду домой не только чтобы продолжить говорить с ней, но и потому, что какая-то часть собирается заявить права на нее.

И это мне жуть как не нравится. У меня ровно пятнадцать минут прежде чем я остановлюсь на ее пороге и совершу самую большую ошибку в своей жизни.