Вскинув голову, смотрю на парней и говорю, что все окей. Нет смысла паниковать, пока не увидел, что они натворили, поэтому оставляю сообщения Шарлотты без ответа и продолжаю свой путь. Вот только отрицать того, что что-то точно произошло не могу, мои ноги будто деревянные, а висок пульсирует. То, что ничего хорошего не произошло, это факт, осталось лишь оценить реальный ущерб. Боже, если Дэвис сделала что-то непоправимое, ей точно не поздоровится.

Шаги отдаются в ушах, дверь раздевалки приближается и уже через короткое время, не подготовленный, останавливаюсь у нее, сжимая ключи до боли в своем кулаке. Если парни и чувствуют, что со мной что-то не так, то виду не подают.

Дерьмовое настроение, испорченное из-за неудавшейся тренировки, становится еще хуже, стоит мне распахнуть дверь. Ребята, как и я, видят произошедшее, но молчат, лишь Ксавьер издает судорожный вздох,

Я делаю шаг вперед, потом еще один и еще, пока не останавливаюсь в середине раздевалки. На шкафчиках, скамейках и всех поверхностях, на которые только можно что-то закинуть, развешаны запасы нашей формы, изорванные и исписанные всякой чушью.

Далия вообще в своем уме? Она знает, что с ней могут сделать за порчу имущества школы? Чем она думала? А думала ли вообще?

Я сглатываю ком ярости и еле выдавливаю из себя:

— Нужно все снять, пока тренер не увидел.

Потом срываюсь с места и начинаю сдирать вещи, бросая их одной кучей на пол.

Первым приходит в себя Ксавьер.

— Какого хрена? — вопит он сквозь зубы. — Моя форма! Предки скидывали на нее целое состояние. Кому в голову пришло натворить такое?

Мы вместе продолжаем убирать шмотье, пока Аксел и Айзек ни черта не понимают, в шоке оттого, что вообще видят это безобразие перед собой. Хоть я и знаю, чьих это рук дело, до последнего молчу. Если кроме Шарлотты девушек никто не видел или если она прислала это видео только мне, то все окей, можно будет замять. Я что-то придумаю перед тренером, возьму вину на себя, главное, ни в коем разе не дать ему увидеть, что произошло с запасной формой. Дьявол, ну и проблем же она создала сегодня.

Даже знать не хочу, что сделают с нами предки, если их снова вызовут в школу. У нее какое-то обострение перед концом учебного года или что? А вообще, больше всего меня интересует, за что она со мной так, за что они все со нами так.

Мы распихиваем тряпки по нашим спортивным сумкам, тренер появится с минуты на минуту, но, поняв, что мы успели все убрать до того, как он переступил порог раздевалки, я чувствую некое, совсем малюсенькое, расслабление.

По крайней мере до тех пор, пока к нам не заходит Дрейк, мать его, Уолкер.

Этот день не мог стать еще более хреновым.

Мы все поворачиваемся, как один, смотрим на него так, будто он пришелец, который спустился к нам с космоса на своей уродской тарелке. Никто не задает вопрос, что он здесь делает, увидев рюкзак в его руках, мы все понимаем. С одной стороны, нашим форвардом станет игрок золотой тройки, хорошая замена Брэду, но с другой, он был капитаном одной из ненавистных нам команд.

Однако я тут же понимаю кое-что другое. Теперь я его капитан, я тот, кто руководит его игрой, а это значит, что я могу преподать ему урок. Один из ребят его школы ударил мою девчонку и если он думает, что время поможет забыть мне это, то у меня для него плохие новости. Я не забыл. Я все еще зол. Я все еще ненавижу «Баззиз» и весь их гребаный «Вестбрук».

— Это от ваших уродских лиц бежала стая красоток? — ткнув большим пальцем себе за плечо, приветствует нас Дрейк.

Пропустив оскорбление мимо ушей, Айзек поворачивается к новоприбывшему игроку всем телом и щурится.

— Какая стая красоток?

— Грейс, та самая милашка азиаточка, — глянув на меня, говорит он, после чего вновь смотрит на Айзека, — пышечка и еще какая-то девчонка, не успел разглядеть.

— Рейвен Блэквуд, — сквозь зубы цедит мой лучший друг.

Я не успеваю остановить его, сорвавшись с места словно в задницу ужаленный, он вылетает из раздевалки, оставив после себя атмосферу гнева. Мой рот открывается, хочу сказать Дрейку какую-то гадость за то, что полез не в свое дело, но в итоге просто пихаю его, погнавшись следом за Де Лакоста. Судя по шуму позади меня, ребята побежали за мной.

— Айзек, погоди! — кричу ему я, но он уже вылетает за двойные двери, на улицу.

Поток весеннего ветра ударяет мне в лицо, когда я оказываюсь на улице. К счастью, Айзек ненамного быстрее меня, я вижу, как он обегает ближайшую территорию и останавливается в середине двора, соединяющего школу, спортивный зал и небольшое здание с раздевалками.

Уперев руки в бока, откашливаюсь и подхожу к нему ближе, следом за мной подходят и парни.

— Я прибью их, — злобно говорит Айзек, смотря по сторонам. — Прибью, как только увижу. Даже твою Далию, чувак.

— Успокойся, ничего страшного не произошло.

— Они изуродовали нашу сменную форму, то, за что мы скидывали бабки. Ты серьезно, кэп? — фыркает Аксел.

— Ваша задача сделать так, чтобы тренер не увидел эти тряпки, — строго говорю я им, смотря на каждого, — а об остальном я позабочусь.

— Весело у вас тут, — разносится противный голос нагнавшего нас Дрейка. Засунув руки в карманы штанов, он насвистывает непонятную мелодию и подходит ближе.

— Нужно возвращаться в раздевалку. Если этот придурок здесь, — указывает Ксавьер на Уолкера, — значит, тренер появится с минуты на минуту.

— Не появится, — пожимает плечами Дрейк и мы с непониманием смотрим на него. — Он отправил меня к вам и просил передать, что собрание переносится на завтра, его вызвал совет школы и он не освободится раньше пяти часов вечера.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, но гогот, доносящийся с бокового двора, отвлекает нас от этого. Только не это. Среди девичьего смеха я узнаю и Далию, и прикрываю глаза, потому что Айзек опять срывается с места и угрюмо шагает в ту сторону.

Разобраться с этим как можно более спокойно не получится. Хотя, врать не буду, я испытываю не меньшую злость, чем мой друг, просто в отличии от него, у меня получается лучше сдерживать порыв негативных эмоций.

Первое, что я вижу, выйдя из-за угла, это хохочущую Хлою. Сидя задницей на грязной земле, она заливисто смеется, даже когда ее подружки прекращают. Далия хлопает ее по макушке, призывая успокоиться и, вскинув голову, Паркер шумно выдыхает и подскакивает на ноги, отходя от нас на пару шагов.

Убрав скрещенные руки на груди, Айзек проходит вперед, не отрывая своего взгляда от Блэквуд.

— Рейвен, — холодно говорит он.

— Лакоста, — с не меньшим холодом отвечает она, не моргая, смотря твердо и уверено.

— Мои вещи… это ты?

— Девочки, — зовет она своих выпрямившихся, как по струнке подруг.

— Да, Рейвен? — спрашивает ее Грейс.

Поправив рюкзак на плечах, Рейвен бросает еще один взгляд на Айзека, а после кричит:

— В рассыпную, сучки!

Они так быстро разбегаются в разные стороны, что мы даже не успеваем отреагировать, опешив. Я прихожу в себя первым и стартую за Далией, кипя от ярости и желания хорошенько встряхнуть ее. Мало того, что натворила хрени, так еще не может и нормально скрыть это. Какого черта они галдели под нашим боком, идиотки?

Адреналин заставляет Далию бежать как никогда быстро. В ударе ей даже удается прилично оторваться от нее. Я хочу крикнуть, что это не имеет никакого смысла, ведь если я не поймаю ее сейчас, то мы непременно встретимся дома, но продолжаю молча гнаться. Не знаю, где остальные парни и догоняют ли они других девчонок, важна только Далия. Из-за нее мне придется взять на себя приличную ответственность, получить по ушам от Джона и решить проблему с этой чертовой формой. Сейчас же не конец года и у меня же вовсе нет других, более важных дел.

Далия скрывается за очередным поворотом, ведущим в сторону школьной парковки. Думает, оторваться и уехать? Пока у нее получается это, либо мне просто нравится гоняться за ней и именно поэтому я не прибавляю газу.