Папа нехотя убирает руки и, потянувшись к крючку, протягивает мне ключи от машины.

— Будь осторожна на дороге, — просит он, поцеловав меня в лоб.

День проходит спокойно, я впитываю весь материал, а в конце, перед тем, как поехать к Оуэну, даже нахожу минутку, чтобы обсудить с куратором подготовку к экзаменам, достав список всех репетиторов, которых прислал мне на днях Киллиан. Я думаю, что нашего куратора можно назвать одним из самых милых, она всего на шесть лет старше нас, постоянно угощает вкусным чаем, когда приглашает к себе, и старается решить абсолютно все вопросы и трудности, которые у нас возникают.

Я еду к дяде в полностью удовлетворенном состоянии, ведя машину с таким кайфом, будто ни разу не попадала в мелкие аварии. У клиники, которая принадлежит Оуэну, стоит всего несколько машин и, найдя парковочное место, осторожно втискиваю в него свою машину, забираю бумажник с правами и наличкой, ключи и телефон, после чего выхожу на солнечную улицу.

Эта весна отличается от прошлой. Тепло пришло быстро, земля просыхает, а солнечных дней становится больше, чем дождливых. В воздухе уже чувствуется запах приближающегося лета, мне даже как-то жарко в своей кожанке.

Подойдя на ресепшн, улыбаюсь администратору и объясняю, что записана на прием к мистеру Джексону, после чего сижу у его кабинета и жду, когда он будет готов меня принять. Это так же волнительно, как и несколько лет назад. Пусть мы и близки, пусть он для меня, как член семьи, раскрывать свою душу перед кем-либо всегда нервно. Я знаю, что это будет не просто обсуждение моих кошмаров, как и всегда, Оуэн постарается копнуть глубже.

Дверь открывается и оттуда выходит стройная женщина лет тридцати, ее щеки красные и мокрые от слез, она рассыпается в благодарностях, а дядя говорит несколько поддерживающих слов. Как только она уходит, он замечает меня и, махнув рукой, приглашает проследовать за ним.

Его кабинет почти не изменился с того раза, как я была здесь в последний раз. Все то же бежевое оформление, рамки с фотографиями, здесь даже есть маленькие Киллиан и я, а на одной из них Элиас сидит у него на шее, пока он двумя руками держит Ноксин и Элизу, улыбаясь так, будто ничего более счастливого в его жизни никогда не было.

— Присаживайся, — указав на удобное кресло говорит он и садится на свое. — Привет.

Дядя так улыбается мне, что сердце сжимается и я осознаю, как сильно скучала по нему. Он стареет, будучи старше моего отца на шесть лет, мужчина успел прилично постареть, его волос коснулась седина, а на лице появились первые морщины. Это грустно и тоскливо. Мне не нравится видеть, как те, кого я люблю, стареют, как их время потихоньку подходит к концу, даже если ему осталось пятьдесят лет или сто, неважно, он стареет, его история заканчивается и однажды настанет момент, когда я его больше не увижу.

Я могу принять много вещей в своей жизни, но никогда не смирюсь с тем, что смерть существует. Долбаный жизненный цикл, ненавижу его.

— Привет, — отвечаю ему я и, засунув руку в карман, достаю оттуда батончик Power Crunch, который он так обожает и который я успела прихватить по пути сюда.

— Ты знаешь, как порадовать старика, — улыбается Оуэн, забирая протянутую ему сладость и положив ее рядом с одним из стоящих на столе сувениров, которые он каждый год покупает в поездках в Чарлстон вместе с Мишель. Дети, как правило, остаются у нас на этот период, ездить вместе раз в год стало их маленькой традицией. — А теперь рассказывай, и не упускай ни единой подробности.

Я скатываюсь в кресле ниже, разваливаясь в нем, как никому не нужная лужа от растаявшего мороженого и начинаю свой рассказ. Пересказываю вообще все события, не упускаю ни одного. Когда Оуэн слышит о том, что меня ударили, он не удивляется, но выражение лица меняется, становится похожим на папино. Наверное, они ему уже рассказали.

— Давай поступим так: я сейчас выпишу тебе одно лекарство для сна, если оно не поможет и кошмары будут возвращаться слишком часто, ты ощутишь бессонницу или твой сон станет прерванным без очевидных на то причин, то ты сходишь к врачу-сомнологу. В моей клинике есть один такой врач, у него замечательная квалификация.

Я киваю, сразу же соглашаясь. Однажды Оуэн уже выписал мне таблетки, и они очень хорошо помогли, не избавили от кошмаров полностью, но минимизировали их, делая меня счастливой. Я хорошо спала, легко засыпала и вообще не просыпалась за ночь, только если очень хотелось в туалет.

Быстро начерпав ручкой что-то на рецепте, он протягивает его мне. Оуэн не отличается от других врачей в плане почерка, с возрастом он стал таким же непонятным, как у большинства, и я не могу прочитать, что он настрочил. Впрочем, плевать, фармацевты в аптеках имеют уникальную суперспособность разбирать все каракули.

— А теперь расскажи мне, как у тебя дела? Я очень скучаю по вам всем, в последнее время мы даже не созваниваемся, — сев поудобнее, говорит Оуэн.

— Ты перестал приезжать к нам на воскресные ужины. Когда мы последний раз виделись? Прошлым летом?

— Мне очень жаль, ангелочек, клиника забирает все свободное время, я даже дома появляюсь только поздно ночью, бывает, даже после полуночи. Как только дела наладятся, обещаю, что буду посещать вас чаще. У тебя скоро экзамены, осталось всего несколько месяцев и школа позади. Как ощущения?

— Безумно волнуюсь. Я уже давно готовлюсь к сдаче, но чувствую себя так, будто точно завалю.

— Ты со всем справишься, я уверен.

Он говорит эту дежурную фразу, но мне не становится легче, и я решаю сменить тему. Есть то, что вызывает у меня большее любопытство. Если в прошлом Оуэн молчал и ввиду моего нижнего возраста, то сейчас ему ничего не мешает ответить на мой вопрос.

— Моя мама… расскажи мне подробнее, с чем были связаны ее кошмары? Пожалуйста.

Он шумно втягивает воздух через нос, всем своим видом показывает, что предпочел бы сейчас что угодно, только бы ничего не говорить мне, скрыть все вновь. В этот раз он видит в выражении моего лица что-то такое, что заставляет дядю поддаться вперед, облокотить локти на стол и пристально посмотреть на меня, прежде чем начать говорить.

— Я расскажу тебе только то, что считаю безобидным, договорились? И второе, ты ни с кем не будешь обсуждать этот разговор. Не скажешь ни маме, ни отцу, ни даже своему Киллиану. Идет?

Моему Киллиану, звучит просто прекрасно, было бы еще это правдой.

— Да, дядя.

Выждав некоторое время, он осознает, что я не собираюсь отступать и дождусь, пока начнет говорить.

— Твоя мама познакомилась с твоим отцом в не самых обычных обстоятельствах. Ты ведь знаешь, что какое-то время он был ее телохранителем? — киваю. — Дело в том, что Роуз старались причинить вред люди, которые были крайне заинтересованы в ее покойной матери и в отце. Хантер был одним из таких людей.

Я расширяю глаза, не веря своим ушам. Он точно говорит о моем папе? О папе, который целует землю, по которой ходит мама, который готов лизать ей пятки и ползать в ее ногах, если она попросит? Я не видела человека, который любил бы свою женщину сильнее, чем он мою мать. В детстве лет в четырнадцать, когда меня захватил подростковый пубертат, я иногда спорила и ругалась с мамой, за что получила полнейший разнос от отца. Он за нее готов рвать и метать, никто не сомневается, что мама у него на первом месте, потому что она его женщина, его выбор, мать его детей. Как он мог вообще причинить ей вред?

Оуэн видит, как я хмурюсь и ухмыляется.

— Твоему папе было двадцать шесть, когда они встретились. Он был тем еще безумцем, преследующим собственные цели. Как ты заметила, Уайлдер Дэвис, его отец, не появляется в твоей жизни, потому что их с твоим папой объединяет… неприятное прошлое. На фоне этого всего твоя мама страдала от кошмаров, а в первый день, когда твой папа спас ее от изнасилования и повез в участок, она уснула в его машине и ей приснилось, что она куда-то бежала, пока глаз не коснулся яркий свет. Ничего не напоминает?