У меня для нее плохая новость. Большая часть мужчин решает разговор на кулаках. Если один сделал хрень, то он сразу же за нее поплатился физически, никто не будет махать ему пальчиком и говорить, что так нельзя. Но я молчу. Это же мама, одна из главных женщин в моей жизни, она всегда права, ее слово верное и никак иначе. Если мы спорим или ругаемся с ней, нам достается от папы.

«Мама — наша королева, а мы — ее поданные. Не смей перечить королеве, сынок».

— Я знаю, что в вашем возрасте тяжело контролировать эмоции, но я хочу, чтобы ты раз и навсегда запомнил, что большую часть вопросов можно решить обычным диалогом. То, что делают некоторые парни по отношению к девушкам, ужасно. Я горжусь, что мой сын способен отстоять честь девушки и защитить ее, но я не хочу, чтобы ты рушил собственную репутацию и будущее из-за этого. Ты меня хорошо слышишь?

Мне хочется сказать ей, что это всего лишь драка, а не конец света, но я молча киваю. Чем больше я буду соглашаться с тем, что она говорит, тем быстрее это закончится.

Мама всегда права, Киллиан.

— Я очень надеюсь, что у Хантера получится обо всем договориться и заявление рассмотрят в положительном ключе, но я все равно вынуждена наказать тебя за это. Прямо сейчас. Ключи от машины и права, Киллиан, — строго говорит она и протягивает ко мне руку, как будто они у меня с собой.

Ну вот. А чего еще стоило ожидать? Если это не заканчивается слезами, то обязательно закончится оплеухой. Она не отец, он чаще лает, но не кусает. Для нее важно показать авторитет. Отдать ей ключи от машины и права, значит просить Далию довезти меня до нужного места. Я не хочу ездить с Далией, она нас угробит.

— У меня их с собой нет.

Убрав руку, мама опирается ладонями на стол и поднимается со своего места.

— Жду их в своей спальне на кровати. У тебя две минута, — и машет головой на выход.

Буйная сторона меня хочет поспорить с ней, выжидающе смотрит на нее, но в итоге я лишь недовольно цокаю языком и подчиняюсь, всем своим видом показывая, что недоволен. Топаю к двери не оправдано шумно и, до того, как успеваю выйти, мне в затылок прилетает декоративная подушка с ее кресла.

— Мам, — стону я, повернувшись к ней.

Она тычет в меня пальцем.

— Не смей показывать характер, юноша!

Выйди из библиотеки я закатываю глаза, а через несколько минут ключи от моей тачки и права уже лежат на ее кровати.

Мое заявление все же рассматривают и, так как это первое исключение с момента моего поступления в старшую школу, мне смягчают приговор, и я возвращаюсь к урокам. С машиной я тоже нашел решение и вместо того, чтобы застревать в железной коробке с таким нелепым водителем, как Далия, я либо езжу на такси, либо добираюсь при помощи команды, которая забирает меня поочередно.

Наступила следующая неделя, среда, за мной приехал Ксавьер и всю дорогу мы обсуждали предстоящее собрание с нашим тренером. До сих пор нам так и не рассказали о важных изменениях, но есть одно «но», которое заметили все и сразу. Брэд не приходит на тренировки уже третий день и с каждым разом вопросов у меня становится все больше и больше. Настолько больше, что я написал ему сообщение, которое он, зараза, проигнорировал.

Нас собирают в актовом зале. Высосанные после уроков и интенсивной тренировки, мы раскидываем конечности по всем маленьким креслам, садясь абы как и смотрим на мистера Райана, нервно ходящего из стороны в сторону.

— Давайте начнем с вопросов, у вас они наверняка есть, — в итоге сдается он.

— Почему до сих пор не объявили с кем мы играем в конце школьного сезона? — подняв руку, первый говорит Аксел.

Тренер щелкает пальцами, указав на Моррисона.

— Отличный вопрос, сопляк. В конце этой недели будут объявлены ваши соперники.

— Почему так поздно? Мы всегда узнавали об этом в начале учебного года, — сложив руки на груди, хмурится Айзек.

— Решение совета школы. Еще вопросы?

Я поднимаю руку и теперь Джон щелкает пальцами в мою сторону, разрешая говорить этим движением.

— Где третий?

— А вот и вопрос, ради которого мы здесь собрались. Брэд перешел в другую команды.

Я скидываю лодыжку с колена и выпрямляюсь, не веря своим ушам. Какого лешего здесь происходит? С каким пор изменения происходят мимо команды, и мы узнаем о них в последнюю очередь? Все парни напрягаются, им не нравится это точно так же, как и мне.

— Но как мы будем играть без легкого форварда? — возникает Ксавьер, кажется, я впервые вижу его таким недовольным.

— Никто не собирается оставлять вас без третьего, паршивцы. Школы произвели обмен по некоторым личным обстоятельствам Кэмптона. На днях новый игрок перейдет к нам в экстренном порядке и начнет тренировки, а после и игру за нашу школу.

— Мы его знаем? — вновь задает вопрос Ксавьер.

Джон Райан перестает ходить туда-сюда и, затормозив, смотрит на нас, на его губ возникает широкая, недобрая улыбка. Мы одновременно стонем всей командой. Если мы его знаем, то значит, играли против его команды. А если мы играли против его команды, значит, влиться и стать единым целым с нами ни нам, ни ему будет непросто. Ну почему именно в конце сезона?

— Перестаньте скулить, слюнтяи. Вы лучшая школьная команда Луисвилла, сильная и та, которой я горжусь. Вам не составит труда принять нового мальца в свои ряды. Не составит?! — последнее он говорит грубым голосом.

— Да, тренер, — хором, нехотя отвечаем мы одновременно.

С собрания я выхожу, испытывая крайне странные чувства. Та сторона меня, которая никак не относится к баскетболу, радуется тому, что Брэда здесь больше нет, ведь это значит конец постоянным препираниям и конец его похождениям за Далией, по крайней мере, я рассчитываю на это. Другая же не может перестать думать о том, что Брэд был лучшим в своем деле, он один из сильнейших легких форвардов школьных команд и те ребята, к которым он перевелся, буквально сорвали куш.

Айзек везет меня в сторону дома, выглядя при этом таким мрачным и неприветливым. Я понимаю его чувства, он дышит баскетболом, живет ради него. Все эти изменения к концу школьного сезона не сулят ничего хорошего, как бы не был уверен в нас мистер Райан.

— Мне не нравятся все эти секреты, — нарушает тишину мой друг, тормозя на светофоре. — В чем проблема сразу сказать, кто заменит Брэда? Сколько мы должны просидеть в неведение? День? Два? Неделю? Чертов старик.

— Брэд выходил с тобой на связь?

— Не-а, — качает головой Айзек. — Последние тренировки, до твоего возвращения, проходили хорошо, потом мы все подумали, что он заболел, ну, ты знаешь. Я написал ему, спросил как он себя чувствует и куда пропал, но он мне так и не ответил.

— Для того, чтобы поменять школу к концу учебного года, нужна веская причина. Я не помню, чтобы у него были какие-то проблемы в семье. Тренер знает, что у него произошло, но не скажет нам.

— К черту, Брэда. Его уход из команды — это факт, нам ничего не изменить. Теперь у нас проблема посерьезнее. Из лучших школьных игроков на роли легкого форварда у нас только Дрейк Уолкер из "Вестбрука" и Кейден Майклсон из "Старшей Школы Олд-Луисвилла", не считая самого Кэмптона. Если нам попался не кто-то из этих двоих, то мы в полном дерьме.

— Не суетись пока. В одном тренер прав, мы действительно лучшие из лучших, наличие или отсутствие Брэда это не изменит. Давай не наводить панику, посмотрим, кто придет на замену и уже потом начнем думать.

Он вздыхает и, нехотя кивнув, выезжает на соседнюю полосу.

— Мой папа подобрал мне агента, а еще пытается пробить меня в Университет Кентукки.

— Это же один из лучших универов для карьеры баскетболиста, оттуда вышли многие игроки НБА!* — с восторгом говорю я, повернувшись к нему всем корпусом, из-за чего ремень неприятно натянулся на талии, но я не обращаю на это никакого внимания. Меня переполняет гордость и радость за Айзека, он в шаге от своей мечты.