Стоит оказаться в своей спальне, как прижимаюсь спиной к двери и кладу ладонь на то место, где бешено грохочет сердце. Я почти потерял контроль, это было так близко, что даже страшно. В моей жизни было мало моментов, когда я забывался и делал то, что не должен. Я имею в виду какие-то совсем неправильные поступки. Но это еще никогда не касалось Далии.

Мне не нравятся мысли, которые лезут сейчас в мою голову. Я думаю о том, почему на самом деле не подпускаю никого к этой девушке и мне не нравится предположение, которое возникает в голове. Оно не может быть правдой. Я защищаю Далию не потому, что не хочу, чтобы она досталась кому-то другому, а потому, что она мой друг детства, мой сосед по дому, мы, блин, одна семья, пусть и не кровная.

Дрянь. Дрянь. Дрянь.

Как же все хреново. Очень. Очень хреново.

Со стоном, полным отчаяния, хлопаю по двери ладонью и отталкиваюсь от нее. В тот же момент она распахивается и на пороге возникает мама.

— Привет, солнышко. Ты в порядке? — спрашивает она.

Я хочу напомнить ей, как важно стучаться, но у меня нет никаких сил на это, поэтому просто киваю, натягивая первую попавшуюся футболку из шкафа.

— Дедушка Джек приехал, спускайся к нам, — мама уже разворачивается, чтобы уйти, но вдруг тормозит и снова смотрит на меня. — Я видела твою еженедельную школьную сводку. Ты делаешь невероятные успехи, но скажи-ка своей маме, ты точно справляешься? Баскетбол, роль капитана, уроки, предстоящие экзамены. Все это кажется… слишком.

Все понятно, моя мама просто хочет пообщаться и лучшая причина начать — школа. Она всегда так делает, когда мы долго не взаимодействуем. Я знаю, что у нее есть куча вопросов, которые она хотела бы мне задать, но, в отличии от отца, стесняется спрашивать большую часть.

— Я не куру, — ложь. — Я не пью, — ложь. — Я не колюсь, — правда. — И я не занимаюсь сексом, — ложь. — Тебя ведь на самом деле это интересует, так? — я ухмыляюсь и, подойдя к маме, обнимаю ее.

Похихикав, она обнимает меня в ответ и утыкается в мою грудь.

— Может быть, в первое и третье я еще и поверю, но не делай меня настолько глупой, чтобы поверила и во второе с последним. Впрочем, это тоже меня интересовало. Но насчет школы я серьезно. Все, правда, хорошо?

— Да, мам, не переживай, я справляюсь, — еще одна ложь, потому что я выгляжу, как угодно, но точно не как человек, который справляется. Я невероятно сильно устал и жду не дождусь, когда это все закончится.

— Ладно, милый. Просто позволь напомнить, что мама тобой гордится, — она треплет меня по волосам, как делала все мое детство. — А теперь спускайся к нам, пока дедушка не отправился на твои поиски.

Дедушка Далии обожает меня. В последнее время из-за старости он приезжает к нам реже, чем в моем детстве, но каждый раз, когда Джек появляется здесь, это становится настоящим событием.

Мама целует меня в щеку и выходит из комнаты, оставив меня в одиночестве. Я не спешу следовать за ней, присев на край кровати и взяв телефон в руки. До того, как успеваю все хорошо обдумать, мои пальцы уже порхают по клавиатуре, печатая сообщение.

Киллиан: нужно поговорить. Желательно лично.

Ответ приходит намного быстрее, чем я ожидал.

Брэд: дай угадаю, хочешь надавать мне по попе за Далию?

Киллиан: не язви. Не уходи после тренировки.

Сегодня она у нас поздняя, мне нужно быть на ней к шести часам, полностью собранным и готовым. С момента, как я показал хреновый результат, тренер наблюдает за мной ястребом и реагирует на ошибки более жестоко. Как уже и говорил, его нервозность становится невыносимой, чем ближе мы подбираемся к игре.

Брэд больше ничего не отвечает и, бросив мобильник на кровать, спускаюсь вниз, иду в сторону кухни, откуда продолжает доноситься смех и разговоры. Мой взгляд сразу же падает на Далию и, заметив меня, она вновь густо краснеет, спеша отвести глаза.

Ну и чертовщина. Как она собирается переспать с парнем, если даже не может нормально смотреть на него после того, как он немного прикоснулся к ней. Хочется засмеяться и ударить себя по лицу одновременно. Ее невинность меня поражает, я еще не видел более сексуально зажатого человека, чем эта девчонка. Далия любит говорить, какая она вся из себя уверенна, но ни черта подобного.

— Вы только посмотрите, как он вымахал! — восклицает Джек, с кряхтением поднимаясь со стула и опираясь на свою трость.

Я вижу, как Роуз смотрит на это с болью. Она поздний ребенок, когда покойная Мэрилайн Уисвилл родила ее, Джеку уже было будь здоров сколько, и теперь он весь седой, с морщинами. Тяжело поверить, что этот человек поднял город, улучшил его, что в нем было так много сил, чтобы решать бесконечное количество проблем.

— Каждый раз, когда я приезжаю, ты становишься все больше и больше. Баскетбол делает тебя горой мышц, — хмыкает старик, легонько стукнув меня по плечу. — Ну, просто копия своего отца, но волосы мне твои не нравятся, твой папаня тоже имел дурную привычку красить их. Между нами, этот красный цвет делал его еще более страшным, чем он есть.

— Я все слышу, Джек, — рявкает папа, продолжая открывать бутылку шампанского. — У меня целая история связана с красным цветом, как и у моего сына с платиновым. Не лезь в то, о чем понятия не имеешь.

Отец не грубит, даже смеется, но Роуз все равно бьет его полотенцем и просит следить за тоном.

Я наслышан о папиных красных волосах, но к тому моменту, как вырос, он уже свел их, оставив родной темный цвет. И он прав, мой платиновый — значит больше, чем желание самовыразиться, но мы пока не об этом.

Обед проходит в дружеской, приятной атмосфере, если не считать того, что Далия продолжает всячески избегать меня. Джек обсуждает со взрослыми нового мэра Луисвилла и всякую всячину, которая мне совершенно неинтересно.

Я жую бобы, следя за лис, буквально прожигая ее взглядом, но она все еще уставилась в тарелку, таская кусок курицы вилкой и, вероятнее всего, мечтая свалить отсюда, как можно быстрее. Мне не нравится, что ей настолько некомфортно в моем присутствии. Может, не стоило раздевать ее в комнате? Но черта с два, если я жалею о случившемся. Мне понравилось. Намного больше, чем должно. Я бы даже повторил, если бы мог.

— Вы с детьми тоже приглашены, — привлекает меня разговор.

— Приглашены куда? — уточняю я, совсем не слушая, о чем они говорят.

— Через пару недель состоится ежегодный бал, на котором соберутся все значимые личности Луисвилла, — объясняет Джек. — Пусть я уже и не мэр, но мой вклад в наш город неоспорим, так что мы все тоже приглашены. Я хочу видеть всех вас в лучших платьях и смокингах. Особенно тебя, дедушкин негодник, — он щелкает пальцем по носу Рэнсома и тот хихикает, потирая свой пятак.

— Но мы же не относимся к семье Уисвилл, — говорит отец, имея в виду нас с мамой.

Весь его вид указывает на то, как сильно ему не хочется идти туда. Я его понимаю. Ненавижу костюмы и танцы, особенно если они не касаются школьных тусовок. Что такому, как мне, делать среди этих стариков? Я завою волком уже через пять минут нахождения там.

— Вы часть моей семьи, и все это знают, — говорит дедушка тоном, не принимающем возражения.

Пусть он старый, пусть еле ходит и седой, как черт, но его авторитет неоспорим, ровно как и авторитет моего деда Блэка. Эти двое являются главой наших семей, стоят выше, чем наши отцы. Это нормально, мы так выросли, мы к этому привыкли.

Я сижу с ними еще около часа, но потом извиняюсь и, оповестив всех, что мне пора на тренировку, встаю из-за стола. Джек приехал к нам на пару дней, что меня радует, потому что мы сможем пообщаться в непринужденной атмосфере, а мне хочется поподробнее узнать о его здоровье.

Что меня не радует, так это Далия, которая поднимается вместе со мной и, придумав какой-то нелепый предлог, выбегает ко мне в прихожую, где я уже наклонился за спортивной сумкой. Она так крепко хватает меня за плечо, что я, опешив, даже не разгибаюсь, смотря на нее, выгнув бровь.