— На сегодня нет. Я уеду пораньше.

— Почему?

Он смотрит на меня чуть внимательнее, как будто решает, стоит ли отвечать.

— Мне нужно к врачу с Евой.

Рука, которой я держу ручку, почему-то застывает над листом.

— Что-то случилось?

— Нет, — Марк качает головой, и лицо у него меняется. Совсем немного. Становится мягче. — Плановый приём. Мы продолжаем обследование перед ЭКО.

— А.

Больше ничего сказать не получается.

Но Резанов кивает, словно этого достаточно.

— Завтра утром буду. Если что срочное — звони.

Киваю, снова сосредотачиваюсь на бумагах. Он уже идёт к двери, но на пороге останавливается.

— Феликс.

— Что? — поднимаю глаза.

— Ты бы тоже иногда уходил пораньше, — многозначительно говорит Марк.

— Зачем? — вопрос выходит слишком резким.

Он смотрит на меня несколько секунд.

— Вот именно.

И уходит.

Я остаюсь один.

Некоторое время в кабинете стоит обычная тишина. Кондиционер, приглушённый шум за окном, редкие шаги в приёмной. Ничего особенного. Рабочий день. Обычный конец рабочего дня, если не считать того, что я опять собираюсь сидеть здесь до ночи, потому что дома всё равно делать нечего.

Дома нет Авроры.

И поэтому это больше не дом.

Я смотрю на папку перед собой, но строки расплываются. Возвращаюсь к началу страницы. Читаю первое предложение. Не понимаю смысла. Читаю ещё раз.

Марк уходит пораньше, потому что у него есть жена, к которой нужно ехать. Не просто «жена» в графе семейного положения, не человек, который формально живёт рядом. Живая женщина, с которой он строит свою жизнь. Что-то планирует. Боится, наверное. Надеется. Едет к врачу. Хочет… детей…

Я встаю из-за стола, прохожу к окну, потом обратно. Становится тяжело дышать. Кабинет кажется слишком большим и пустым. Вещи лежат на местах, как и всегда, но порядка в этом нет. Есть только вычищенная поверхность, на которой не за что зацепиться.

Месяц.

Прошёл месяц, а я всё ещё жду, что в приёмной прозвучит её голос. Что она войдёт без стука, положит на стол документы и посмотрит на меня с этим своим выражением лица — раздражённым и одновременно внимательным. Что скажет что-нибудь язвительное.

Встряхнув головой, сажусь обратно. Нет же. Нет, ничего я не жду. Я в разводе, моя жена уехала в другой город, в дальнюю провинцию… открыла там маленькую кофейню. Живёт свою жизнь дальше, без меня. Я просто в курсе. Мне докладывают.

И всё-таки воздуха продолжает не хватать.

Хватаю мобильный, не зная, что хочу там найти. Открываю контакты. Останавливаюсь на имени «Аврора».

Мне… нужно поговорить с кем-то, приходит вдруг в голову мысль.

Что за абсурд? Дебилизм… С кем и как я буду говорить? И, главное, зачем?

Стиснув зубы, подаюсь вперёд, зажмуриваюсь. Я хочу поговорить с Авророй. Хочу услышать её голос. Господи, как же я хочу…

Тяжело дыша, смотрю на экран, потом откладываю мобильный. Внутренности скручивает болью. Порывы позвонить ей случались у меня и прежде… но с такой силой — ещё ни разу.

Ты просто сумасшедший, говорю сам себе. Чокнутый, которому надо лечиться…

И вдруг выпрямляюсь.

О, так вот же оно… есть человек, с которым я могу поговорить. Правда, у меня нет её номера телефона. Зато я помню клинику, в которой она работает.

Пододвигаю ноутбук и быстро нахожу нужную информацию. Набираю номер, выслушиваю стандартного бота с его «все разговоры записываются».

— У вас работает психолог Вера Тимофеевна, — говорю, когда на том конце берут трубку. — Она работает сегодня? До скольки?

— Да, Вера Тимофеевна сегодня до семи вечера, но у неё нет свободных окон. Если хотите, я могу поискать для вас время в конце месяца…

Я, не дослушав, отключаюсь. Конец месяца для меня уже наступил.

Не откажет же она, если я просто приду!

Единственное, что мне удаётся — это дотерпеть до вечера. Я приезжаю в клинику минут за пятнадцать до окончания её рабочего дня.

За стойкой регистратуры сидит молодая девушка с идеально уложенными волосами, и я по голосу сразу понимаю, что и на звонок мне отвечала тоже она.

— К сожалению, у Веры Тимофеевны сейчас заканчивается приём, — говорит осторожно, когда я говорю, к кому пришёл. — И рабочий день тоже. Я могу предложить вам запись в следующем месяце…

— Я подожду.

— Но…

— Я подожду, — повторяю, покачав головой.

Она улыбается, но и напрягается одновременно.

Краем глаза вижу пост охраны. И сидит там не полицейский на пенсии, а двое молодых парней вполне крепкого вида. Ну, неудивительно — в конце концов, здесь клиника неврозов. И хотя у меня не невроз…

Правда, не так уж я в этом уверен.

— Представьтесь, пожалуйста, — просит администратор.

Называю ей своё имя, и она, проверив что-то у себя в системе, слегка меняется в лице.

— Феликс Эдмундович, — начинает почти шёпотом, — я всё понимаю, но без записи…

— Я не требую принять меня сию секунду, — говорю, стараясь делать это спокойно. — Я сказал, что подожду.

Она явно хочет ответить, но в этот момент дверь одного из кабинетов прямо по коридору открывается, и оттуда выходит женщина лет сорока с усталым лицом. За ней появляется Вера Тимофеевна. Тут же замечает меня.

Администратор тоже поднимается.

— Вера Тимофеевна, простите, тут…

— Всё в порядке, — говорит Вера, не повышая голоса. — Я знаю Феликса Эдмундовича.

Мне почему-то становится неприятно от того, как спокойно она это произносит. Такое ощущение, что она нисколько не удивлена моему приходу.

— Я задержусь немного, всё в порядке, — произносит тем временем психолог, обращаясь к администратору. — Если придёт мой муж, предупредите его. Феликс Эдмундович, пойдёмте.

Открывает мне дверь, делает приглашающий жест.

Ну, я ведь этого и хотел.

Только вот почему-то теперь у меня такое ощущение, словно я… на казнь иду.

Психолог закрывает дверь, разворачивается ко мне.

— Хотите сесть?

— Я… не особо, — качаю головой. — Я пришёл без записи…

— Я заметила, — она доброжелательно кивает. — Хотите записаться?

— Не уверен.

— В таком случае, зачем вы пришли, Феликс Эдмундович?

— Я… мне… нужно было поговорить с кем-то, — выдавливаю из себя. — С кем-то, кто в курсе того, что произошло между мной и моей женой.

Сейчас, когда я говорю это вслух, это кажется ещё более идиотским желанием.

— Я не могу обсуждать с вами Аврору, как свою пациентку. И не буду передавать ей ваши слова. Но я могу поговорить с вами о вас, — говорит она.

— Передавать… а вы что, связываетесь с ней? — спрашиваю, чувствуя вдруг нетерпение, так хочется услышать её ответ.

— Да, мы работаем онлайн, — отвечает спокойно Вера. — Но я хотела бы предложить вам всё-таки вернуться к вашей теме. О чём вы хотели поговорить?

— Не знаю, — выдыхаю устало. — Просто… хотел поговорить с кем-то, кто называет вещи своими именами.

— Раньше это делала ваша жена?

Да, так и было. Она всегда говорила мне правду. Ну, хорошо, может быть, почти всегда — за исключением каких-то незначащих моментов.

Зато я ей лгал.

— Раньше она говорила мне правду, — произношу наконец. — Иногда злилась, иногда язвила, иногда ошибалась… но говорила. А я всё время решал за неё, какую часть правды она выдержит.

Вера Тимофеевна не отвечает сразу. Только указывает на кресло.

— Может быть, теперь всё-таки сядете?

На этот раз я сажусь.

— Вы хотите понять, почему так делали? — спрашивает она.

— Я и так знаю почему. Мне казалось, что я защищаю её.

— Казалось?

— Нет. Я действительно защищал. Просто вместе с этим врал, контролировал и решал за неё.

— А сейчас вам что хочется сделать?

Я откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза на секунду, но сразу открываю.

— Позвонить ей. Приехать. Сказать, что я всё понял. Что она должна хотя бы выслушать.

— Должна? — поднимает брови Вера.

А на меня внезапно накатывает смущение и одновременно злость на себя.