— Так иди и у него сама спроси, — равнодушно пожимаю плечами.

До меня наконец доходит, чего она такая злющая. Феликс, видимо, с утра сказал ей, что я явлюсь по его приказу. Странно, конечно, что он вообще счёл нужным кому-то говорить… но откуда мне знать, что у него в голове?

— Ты здесь никто и звать тебя никак! — продолжает разоряться секретарь, не обратив внимания на мои слова. — И думать забудь на что-то рассчитывать! Это я занимаюсь всеми делами главы Совета! Его графиком! Его встречами! Всё на мне! А ты тут даже кофе нормально приготовить не сможешь, потому что не знаешь, какой он любит!

— Лунго максимального объёма со стаканом ледяной воды, — говорю на автомате и тут же закусываю губу, потому что, во-первых, не ожидала, что помню этот факт, а во-вторых…

Во-вторых, я идиотка. Зачем показала свою осведомлённость?!

Вот и секретарь застывает с открытым ртом, да ещё и краснеет не слишком-то симпатичными пятнами.

— Слушай, — говорю миролюбиво, воспользовавшись тишиной, — я не претендую на твоё место. Вообще. Ни капельки. Наоборот — я очень надеюсь здесь не задержаться…

— Поверь мне, ты здесь и не задержишься! — цедит девушка, перебивая меня.

Окидывает презрительным взглядом и заходит обратно за свой стол. Садится, начиная с деловым видом щёлкать мышкой. То есть, демонстрирует тотальный игнор.

Вздохнув про себя, кидаю взгляд на часы. Восемь двадцать пять.

Нет, спешить на собственные пытки я не собираюсь. Сказано — явиться в кабинет в восемь тридцать, значит, в это время и постучусь.

Отхожу от секретарского стола, усаживаюсь на краешек дивана для посетителей и впиваюсь взглядом в секундную стрелку, отсчитывающую деления. За полминуты до срока встаю, одёргиваю рубашку и, стиснув зубы, подхожу к кабинету.

Вот только мой стук остаётся без ответа.

— А с чего ты взяла, что Феликс Эдмундович у себя? — слышу ядовитый, удовлетворённо-едкий голос секретарши. — Думала, он тебя ждать будет? Ну у тебя и самомнение, конечно!

Прикусываю язык, чтобы не ответить грубостью. Поворачиваюсь к секретарю.

— Я ничего не думала. Я выполняла то, что мне сказали — явиться к нему в половине девятого, — старательно делаю равнодушное лицо. — Он оставлял для меня какие-то… распоряжения?

— Я откуда знаю? — усмехается девушка, снова отворачиваясь к компьютеру.

— Ты же знала, что я сюда явлюсь, — прищуриваюсь, глядя на неё.

И тут же понимаю, что я в крайне невыгодном положении. Даже если Феликс передал ей что-то для меня — далеко не факт, кстати, но кто знает, вдруг всё-таки передал — она явно не собирается мне говорить.

Но всегда может сказать ему, что она всё сообщила. И он поверит ей, а не моим словам. Потому что мне он в принципе не верит. Ч-чёрт!

— Ладно, — киваю, подхожу обратно к дивану и сажусь, — тогда я останусь здесь и буду его ждать.

Девица презрительно кривит губы, а я усмехаюсь про себя.

— Интересно, а здесь есть камеры? — уточняю в пространство, задумчиво покачивая ногой. — Наверное, на них будет видно, во сколько я пришла. И что сижу здесь вместе с тобой.

Краем глаза замечаю, как меняется выражение лица секретаря. Ну да, звук они, может, и не пишут — но даже изображения хватит, чтобы понять, что мне ничего не передали. А то это ж нелогично — вместо того чтобы, теряя тапки, выполнять высочайшие повеления, я села обратно нога на ногу.

Верчу головой и действительно нахожу огонёк камеры в одном углу. Ну, всё правильно — это же приёмная, а не личный кабинет гендира, видео наверняка идёт на охрану.

Больше ничего не говорю, надеясь, что девица сделает верные выводы.

На это — или на то, чтобы смириться с собственным небольшим поражением — у неё уходит пять минут. Ну, хорошо хоть дошло.

Или эти пять минут она пыталась сообразить, как именно обставить всё так, чтобы максимально сохранить лицо.

— Феликс Эдмундович только что прислал сообщение, — цедит наконец секретарь, снова обжигая меня взглядом.

Киваю и выпрямляюсь. Да-да, мы так и поняли, что «только что».

— Ты сейчас идёшь в бухгалтерию и собираешь там основную информацию по нескольким контрагентам, — мне перечисляют пять названий.

Хорошо, что я успеваю быстро записать их в заметки в мобильном.

— Потом приносишь данные сюда. И после этого идёшь продолжать работать обратно в свой отдел до особого распоряжения, — заканчивает девушка.

— Хорошо, спасибо, я поняла, — киваю с облегчением.

Хотя в глубине души удивляюсь. Зачем бы ему давать мне доступ к такого рода информации?!

Удивление длится до того момента, когда бухгалтер, пожав плечами, полчаса копается в шкафу, а потом грохает передо мной стопку папок.

Никакой ценной информации тут нет и быть не может — сотрудничество со всеми этими контрагентами прекратилось давным-давно. И работа эта максимально тупая и бессмысленная.

А чего ты ждала, Аврора? Тебе просто указывают на твоё место.

Ну и ладно. Плюнув, решаю: какая разница, сидеть тут или под руководством и окриками Натальи Петровны заниматься ещё какой-нибудь ерундой? Дали задание — выполняй.

Честно сказать, я бы уж лучше кофе варила, — думаю рассеянно, перебирая старые счета-фактуры. Это, по крайней мере, что-то живое и настоящее. Тем более, мне всегда это нравилось. Я даже подрабатывала баристой, ещё когда училась в университете, на каникулах.

Никогда не любила все эти финансовые потоки, бухгалтерские проводки, закупки, тендеры… Не любила и не понимала. Получила экономическое образование, потому что на этом настаивал отец, считавший, что я, как наследница его компании, должна разбираться в управлении.

Ну и где теперь то наследство и та компания?

Чихнув от поднявшейся от одной из нижних папок пыли, снова смотрю на часы и решаю выйти пообедать. Уж за это-то меня не убьют?

Подхватываю сумку и, никому ничего не говоря, просто сбегаю. Бухгалтерии всё равно не до меня. Они там и сами половина разбежались перекусить, а вторая половина с чаем и бутербродами в кухонном уголке сплетничает.

А мне надо не столько поесть, сколько подышать.

Торопливо дохожу до лифта, спускаюсь на первый этаж, отчаянно надеясь, что никого не встречу. Феликса, например. Или Наталью Петровну. Не знаю, кто хуже… Оба хуже!

Хотя нет, Феликс тут, безусловно, вне конкуренции.

Ближайший простой ресторанчик — в двух шагах от здания компании, тут поблизости ещё и бизнес-центр, много мест, где могут поесть офисные сотрудники. Там везде обычный поток: люди заходят, берут бизнес-ланч, едят и так же быстро уходят.

Свободных столиков почти нет. Посадка плотная, в воздухе гул, все разговаривают вполголоса, стучат приборами. Я нахожу место у стены, на двоих, и сажусь, положив сумку рядом, так, чтобы не мешать никому и чтобы никто не лез слишком близко. Беру самый стандартный набор, потому что так дешевле, да и выбирать мне не хочется — а тут салат, суп и морс, мне хватит.

Еду приносят быстро, заодно сразу и расплачиваюсь, чтобы потом не тратить время на ожидание официанта. Делаю глоток морса, пробую суп и впервые за утро чувствую себя чуть полегче.

— Простите, у вас не занято? — раздаётся сверху голос, от которого я чуть было не вздрагиваю, так ушла в свои мысли.

Поднимаю глаза и вижу молодого мужчину в офисном костюме, на шее на длинной ленте висит пропуск: как иногда делают, прямоугольник магнитной карты спрятан в карман рубашки — но саму ленту я узнаю, на ней повторяется логотип компании.

Коллега, значит.

— Просто всё забито, а здесь обслуживание самое быстрое, — не дождавшись от меня ответа продолжает мужчина. — У меня от обеда полчаса осталось, вот я и…

— Да, конечно, — киваю, спохватившись, указываю на другую сторону стола. — Я уже почти ухожу…

— Да вы не торопитесь, — он улыбается. — Это же я тут захватчик!

Невольно хмыкаю и вздыхаю, возвращаясь к своему супу с салатом.

Мой неожиданный сосед делает заказ и тоже спустя пару минут приступает к еде. Я думаю, что он будет молчать — ну оказались случайно за одним столом, бывает — но уже когда отодвигаю почти опустевшую тарелку, слышу: