Ева невозможная.
Красива она просто до неприличия. В белом платье, одновременно напоминающем стиль ампир и древнегреческие наряды, без тяжёлой пышности, с сияющими глазами… Неудивительно, что Марк не может оторвать от неё взгляда. У меня создаётся такое впечатление, что он не видит вообще ничего, происходящего вокруг, кроме своей невесты. Мужчина смотрит на неё так, что мне просто неловко стоять поблизости в качестве свидетельницы. Словно я случайно увидела что-то слишком личное и для чужих глаз не предназначенное, хотя мы вообще-то на регистрации брака, естественно, тут всё очень личное.
Пока регистратор торжественно говорит свою речь, Марк держит Еву за руку так осторожно, словно не до конца верит, что ему это позволено. А когда она ему улыбается, у него делается такое лицо, что я опускаю глаза и утыкаюсь взглядом в букет, который держу в руках, чтобы не пялиться на них.
У меня не получается не завидовать. Не подруге и не её жениху… точнее, теперь уже мужу. Я завидую этой абсолютной ясности между ними. Они знают. Оба. Знают о том, что любят, и уверены друг в друге.
Сдерживаю вздох. Вот ведь… у кого-то бывает так, легко, просто и понятно. А у меня сам чёрт ногу сломит, и в голове, и в отношениях.
После слов «объявляю вас мужем и женой» Марк с Евой целуются так, что, даже если бы зал загорелся, они бы наверняка не заметили. Я торопливо перевожу взгляд на Адама, стоящего напротив, со стороны Марка, который немного напряжённо мне улыбается, и думаю, что ему, наверное, тоже неловко, как и мне.
Вообще он оказывается неожиданно приятным. Вполне симпатичный, даже, пожалуй, красивый, очень похожий на брата, разве что более расслабленный и насмешливый. Тепло разговаривает с Евой, слегка поддразнивает Марка, мило и дружелюбно общается со мной, не делая ни малейших попыток ухаживать, за исключением простой галантности мужчины по отношению к женщине — и слава богу!
Удивительно, но сами жених с невестой реагируют на него как-то… вроде очень радостно, но одновременно так, словно не ожидали его присутствия. Но я не вдаюсь в подробности их отношений — Ева успевает сказать мне, что Адам уехал работать на Дальний Восток, и они не были уверены, что он успеет приехать.
Пару раз я успеваю заметить у мужчины странный, словно остановившийся взгляд — такое ощущение, что ему стоит усилий вернуться к происходящему. Сочувственно думаю, что, наверное, это из-за работы, раз он приехал так внезапно, что даже Ева с Марком об этом не знали.
После регистрации мы едем в ресторан, где уже накрыт стол в небольшом отдельном кабинете с панорамными окнами. Еда вкусная, обслуживание незаметное, но моментальное, Ева смеётся, не отпуская руку Марка, Адам рассказывает какие-то истории, на которые Резанов закатывает глаза и делает вид, что не понимает, о чём идёт речь, но по тому, как Ева смотрит на мужа, становится ясно, что ей нравится даже это его сдержанное недовольство.
У меня даже получается расслабиться.
Не полностью, конечно. Делать это полностью я, кажется, вообще разучилась. Моя охрана где-то рядом возле ресторана — мне приходится заранее предупредить об этом Еву, хотя подруга реагирует абсолютно спокойно, сообщая, что у неё тоже одно время была постоянная охрана, приставленная Марком, и что я могу не переживать, она договорится и им принесут перекусить.
Мне сразу становится жутко любопытно, зачем её муж приставлял к ней охрану и как он это делал — тоже без её ведома? Но не отвлекать же подругу…
Уже после того, как подают чай, фрукты и десерты — мы все как-то синхронно отказались от спиртного — я выхожу в туалет. Поправить помаду и вообще… подышать.
Беру с собой сумку, в которой лежит мобильный, и ловлю себя на очередном, уже не первом сегодня желании проверить, не писал ли мне Феликс. Хотя он, по-моему, ни разу этого и не делал — это вообще не в его привычке, он просто звонит при необходимости.
Поддавшись слабости, включаю телефон, но ни сообщений, ни пропущенных звонков нет. Напоминаю себе, что я не должна отчитываться перед ним — и вообще ему наверняка посылает отчёты охрана… но не могу не думать, как он там и чем занимается.
Выйдя из туалета, останавливаюсь, не сворачивая в коридор, ведущий к нашему кабинету. Здесь тихо, приглушённый свет отражается в сложной стеклянной конструкции, через которую можно рассмотреть общий зал ресторана и мерцающий вечерними огнями город за дальним окном.
В очередной раз перевожу дыхание, делаю пару шагов вперёд — и понимаю, что вижу за углом слившуюся в поцелуе пару.
Господи, не хватает мне собственного триллера, чтобы на чужой свадьбе случайно шпионкой подрабатывать! Уже собираюсь отступить, но цепляюсь взглядом за происходящее… и не могу отвести глаз.
Марк так сильно вжимается в Еву, которую целует, что возникает ощущение, что за ними сейчас сломается подоконник, о который они опираются. Она не отстаёт от него, закинув руки ему за шею и, кажется, желая стать к нему ещё ближе. Руки мужчины опускаются с её талии ниже, он подхватывает её, закидывая одну ногу себе на бедро — белая ткань платья на чёрной ткани его костюма внезапно кажется такой ослепительно яркой, что у меня жжёт в глазах.
Я зажмуриваюсь и с трудом отшатываюсь назад, тяжело дыша. Мне вдруг становится жарко, сердце колотится где-то в горле, руки дрожат, мелко дрожит в солнечном сплетении, а живот скручивает тугим узлом. Несколько раз сглатываю, слабо передёргиваюсь от накрывшего внезапно озноба, а потом, чуть не споткнувшись пару раз по пути, возвращаюсь в туалет.
Зеркало отражает безумную девицу с красными щеками и воспалёнными губами. Мои рыжие волосы на короткую секунду кажутся мне какими-то наэлектризованными.
— Да что со мной… — выдыхаю кое-как, включаю воду, подставляю под неё ладони.
Пережидаю дрожь, которую получается успокоить далеко не сразу, промокаю щёки и лоб холодной водой — хорошо, что не красилась много, только глаза и губы.
Когда выхожу повторно, иду очень осторожно, надеясь, что больше ничего лишнего не увижу — слава богу, так оно и получается. Ева с Марком и Адам вместе с ними сидят за столом. Правда, мне приходится сдержать неловкую улыбку, потому что я невольно замечаю искусанные припухшие губы подруги и взъерошенные волосы её мужа.
— Ева, мне, наверное, пора… — говорю тихонько, сев и наклонившись к ней.
— А?.. что… прости, Аврор, не услышала… — Еве явно приходится сделать над собой усилие, чтобы оторваться от мужа, и то до конца не получается.
Да, мне точно пора. Эта влюблённая парочка никого уже не видит.
— Я поздравляю вас ещё раз, — произношу громче.
— С-спасибо, — откликается Марк, слегка запинаясь и не отводя взгляда от жены.
— Да, ребят, — Адам, явно решив взять всё в свои руки, поднимается с места. — Поздравляю вас! Мне тоже пора, у меня самолёт завтра рано утром.
Все мы наконец приходим в движение. Ева стискивает меня в объятиях, благодарит, я неловко отмахиваюсь.
— Я была только рада, — киваю им обоим, прощаюсь с ними и с Адамом и иду к выходу из ресторана, где вижу тут же вставших мне навстречу Андрея с Антоном.
— Домой, Аврора Романовна? — уточняет один из охранников.
— Да, — киваю немного устало, хотя ещё совсем не поздно.
В машине я смотрю в окно на вечерний город, на огни, на отражение собственного лица в стекле и пытаюсь заставить себя думать о чём-то отвлечённом… но у меня очень фигово получается. Мысли всё время сворачивают куда-то не туда.
В холле квартиры меня встречает Альберт. Хотя я почему-то думала, что увижу не его.
— Феликс в кабинете? — спрашиваю, снимая туфли и с удовольствием становясь на пол босиком.
— Нет, у себя в спальне, — отвечает Альберт. — Врач на осмотре сегодня был очень убедителен.
— Надо же, — бормочу себе под нос. — Чудеса всё-таки случаются.
Мне бы пойти к себе. Переодеться, принять душ, смыть остатки косметики… но я вместо этого сворачиваю в другой коридор, не позволяя себе задуматься, дохожу до знакомой двери, которая оказывается приоткрытой, стучу костяшками пальцев по створке и открываю её после короткого «войдите».
