— Потому что они разумны и оправданы, — выдаёт моя жена, повергая меня в ступор на секунду. — И точно так же разумно и оправдано будет, если ты останешься дома, потому что я не хочу, чтобы у тебя разболелась спина.

Настаивать на своей поездке после такого становится абсолютно невозможно, и мне приходится согласиться.

Теперь она возвращается.

Я знаю это по сообщению охраны, хотя стараюсь не смотреть на телефон каждые три минуты. Состояние идиотское. Вроде бы я всего лишь жду, когда жена вернётся от психолога и зайдёт ко мне в кабинет, но внутри появляется почти мальчишеское нетерпение, которое хочется немедленно в себе задушить. Дед бы назвал это слабостью. Я уже почти на автомате слышу его голос и так же на автомате отправляю его туда же, куда в последнее время отправляю всё чаще.

К чёрту.

Вздохнув, меняю положение тела в кресле, морщусь, потому что неудачное движение отдаёт в плечо… и прислушиваюсь.

Потому что наконец слышу её шаги. Да, действительно её! Это не охрана, шаг легче, быстрее. Машинально, не обращая внимания на очередной укол боли, хватаю со стола первый попавшийся документ, сосредотачиваюсь на буквах, еле успев согнать с лица всякое выражение, когда дверь после пары коротких стуков открывается.

Аврора останавливается на пороге, видит меня за столом и тут же хмурится.

— Ты почему не лежишь? — спрашивает недовольно.

— Добрый вечер, Аврора, — поднимаю глаза на жену, откладываю лист.

С ней всё в порядке. Она здесь, съездила и вернулась, всё хорошо. Можно расслабиться.

— Не увиливай, — тем временем говорит она.

— Я работаю, — хочу пожать плечами, но вовремя спохватываюсь, что опять будет больно.

— Твоя рана ещё не зажила.

— И что, это означает, что я не могу работать?

— Я думала, ты отдохнёшь.

Она закрывает за собой дверь и проходит ближе. Ставит сумку на кресло у стены, смотрит на меня внимательно. Я бы даже сказал, что чересчур внимательно. Почему-то под этим взглядом хочется выпрямиться и заодно показать, что всё со мной в полном порядке. Хотя это не так — и она, похоже, сразу это замечает.

— Ты слишком бледный, — говорит наконец Аврора.

— Спасибо. Всегда приятно услышать комплимент от жены.

— Это не комплимент, а медицинское наблюдение.

— У тебя появилось медицинское образование?

— Нет. Но после этой недели рядом с мужем, старательно пытающимся изображать бессмертного, я уже почти могу претендовать на должность младшего медицинского персонала! Ты обезболивающее пил?

Отходит к небольшому столику в углу, на котором стоит кувшин и стаканы, наливает воду и ставит передо мной. Машинально беру, делаю глоток — и только тогда понимаю, что хотел пить.

Как она поняла, чёрт подери?!

— Выпью через час, и прекрати делать вид, что ты единственный взрослый человек в этой комнате, — говорю чуть резче, чем стоило бы.

— Не делай такое лицо, — отмахивается Аврора. — Ты сам виноват, что врач решил оставить контроль за разумным человеком, то есть за мной.

— Он имел в виду Альберта.

— Угу, как же, конечно, — жена кидает на меня скептически-ехидный взгляд и со вздохом опускается в кресло напротив.

Подавив довольную улыбку — не уходит! хочет остаться! — сам осторожно откидываюсь в кресле, стараясь не задевать рану под повязкой.

— Как прошла твоя встреча с психологом? — спрашиваю о том, что меня сейчас по-настоящему интересует.

— Ты спрашиваешь, потому что тебе интересно, или просто хочешь узнать, сколько раз я пожаловалась на твоё деспотичное поведение? — прищуривается она.

— А ты жаловалась на моё поведение?

Вообще-то, на мой субъективный взгляд, всю эту неделю я вёл себя по отношению к ней прекрасно! Но это же Аврора…

— Нет, не жаловалась, — отвечает она после нескольких секунд молчания. — Встреча прошла… нормально.

Мне приходится сдержать нетерпение. Очень хочется спросить — как именно нормально, что ты ей рассказывала, говорила ли обо мне, сказала ли про первую ночь после ранения, про то, что оставалась со мной…

Но я молчу.

Это оказывается значительно сложнее — просто ждать, пока она захочет рассказать, а не требовать немедленного ответа.

— Мы говорили про страх, — произносит Аврора наконец.

— Про меня? — вырывается у меня сразу, я чувствую, как напрягаюсь.

— В основном, — она поднимает глаза и тут же усмехается. — Не делай такое лицо. А ты что думал, что я хожу к психологу обсуждать погоду и наряды?

Вот ведь… ведьма рыжая. Не может не язвить!

— И что про страх? — спрашиваю, удержавшись от лишних фраз.

Аврора молчит ещё несколько секунд, словно решает, сколько и что именно готова сказать.

— Я рассказала ей кое-что… — запинается, потом всё-таки продолжает: — Про первую ночь после твоего ранения, — кидает на меня настороженный и как будто немного неловкий взгляд. — В общем, когда ты заснул, я подошла к тебе. Сама. Ты спал, ничего не требовал, не смотрел, не тянулся ко мне, и я… просто проверила, нет ли у тебя температуры.

И я это пропустил?! Что ещё она делала?!

— Не надо так на меня смотреть, — тут же ощетинивается жена. — Я правда проверяла температуру! Мне врач поручил!

— Конечно, — выговариваю слегка занемевшими губами. — Я и не сомневался.

— Феликс, блин… — она забавно пыхтит, морщит нос.

— Молчу.

— Вот и молчи.

Я действительно молчу. С трудом, но молчу.

— Я тогда поняла, что не испугалась, — произносит Аврора тише. — И сегодня сказала об этом Вере Тимофеевне.

Я почти спрашиваю, почему она рассказала всё это сначала ей, а не мне. Но успеваю понять, насколько это будет идиотский вопрос. В конце концов, она именно поэтому туда и ходит.

— И что ответила психолог? — уточняю вместо этого.

— Что это, конечно, важно, но не значит… что всё так сразу, — немного сумбурно отвечает она.

— Что именно «всё», не понимаю?

— Что даже если страха стало меньше, это не равно доверию, — произносит Аврора, глядя уже прямо на меня. — И не равно согласию. И не отменяет того, что было.

Вот теперь мне всё-таки хочется поморщиться, и совсем не от боли в спине.

— Удобная женщина эта твоя Вера Тимофеевна, — говорю сухо. — Никогда не позволит мне обрадоваться раньше времени.

— Она не для твоей радости со мной работает.

— Я заметил.

Аврора неожиданно не язвит в ответ. Только смотрит внимательно, словно проверяет, что я буду делать дальше. Приходится выдохнуть и отставить стакан, который до сих пор держу в руке, на стол.

— Продолжай, — говорю спокойно.

Брови у неё взлетают вверх в явном удивлении.

Да, дорогая моя. Я тоже удивлён.

— Мы говорили о том, что тело может перестать реагировать страхом в одной ситуации и снова среагировать в другой, — произносит она медленно. — Например, я могла спокойно подойти к тебе, когда ты спал. Но это не значит, что я так же спокойно отреагирую, если ты подойдёшь ко мне внезапно или решишь дотронуться без предупреждения.

— Я понял, — киваю в ответ. — И… к чему нас это приводит?

Аврора кидает на меня недоверчивый взгляд.

— Ну… К тому, что нам не нужно… точнее, мне не нужно торопиться с выводами. Если я не боюсь сидеть с тобой в комнате, это не значит, что нужно немедленно пробовать что-то большее. Не значит, что я должна давать тебе больше доступа, чем готова. И не значит, что я обязана быть последовательной в твоём понимании этого слова.

— То есть сегодня ты можешь спокойно сидеть рядом, а завтра снова отойти, если я подойду слишком близко?

— Да.

— И я должен не считать это шагом назад?

— Желательно.

— Прекрасно, — произношу сухо. — Очень простая система. Составишь для меня инструкции?

— Я не планировала этого делать, — осторожно отвечает Аврора.

— Зря. По инструкциям действовать проще.

— А ты хочешь… действовать? — голос у неё как-то меняется, я не понимаю, как именно, но неожиданно понимаю, что мне сейчас лучше сдать назад.