— Что из-за меня? — спрашивает он таким тоном, как будто преподаватель ждёт ответа от двоечника, не надеясь уже на то, что может услышать что-то вразумительное.

— Я реагирую на тебя, — произношу со вздохом.

— Как ты можешь реагировать на меня? — он даже как будто улыбается недоверчиво.

— Феликс… — начинаю, не понимая, как объяснять ему настолько очевидные вещи, — …мне… я думаю, мне нужно поговорить со специалистом, — говорю в итоге не совсем то, что хотела.

— Конечно, — кивает он спокойно. — Об этом я и говорил тебе! Я отвезу тебя в больницу…

— Нет, — перебиваю, качая головой. — Мне оставили телефон. Михаил Андреевич.

— О каком специалисте ты говоришь? — прищуривается Феликс.

— О психологе. Человеку, пережившему насилие, нужен психолог, — выдыхаю устало.

На секунду мне кажется, что он вообще не понял смысл сказанного. А потом по его лицу на какую-то секунду проходит резкая, какая-то.… как будто болезненная судорога. И я понимаю — нет, он всё понял. Просто ему это категорически не нравится.

— Что? — переспрашивает очень ровно.

— Я сказала, — повторяю, чувствуя, как наваливается на меня слабость, — что человеку, пережившему насилие, нужен психолог.

— Аврора, ты несёшь чушь, — произносит он негромко, но так, что меня пробирает неприятный холодок. — Я готов сделать скидку на то, что тебе нехорошо после обморока, но не надо сейчас вот этого.

— Чего именно «вот этого»? — смотрю на него в упор.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой такой бред, — качает головой Феликс.

— Для тебя это бред, — пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Для моего тела — вполне реальная штука. Ты сам только что видел.

— Я видел, что ты потеряла сознание, — отрезает он. — И вижу, что тебя трясёт последние два дня! Не нужно подменять одно другим, Аврора!

— Да неужели? — спрашиваю тихо. — А что именно я, по-твоему, подменяю?

— Всё! — смотрит на меня тяжёлым, жёстким взглядом. — Ты находишься под давлением. Из-за шантажиста, из-за сестры, из-за того, что происходит вокруг. Ты на взводе. Я это понимаю. Но не нужно вешать на меня…

Феликс обрывает фразу, видимо, подбирая слова — интересно, какие? Какими такими деликатными словами можно назвать то, что произошло?

— Что не нужно на тебя вешать? — уточняю с болезненным любопытством. — Ответственность? Последствия?

— Хватит! — он делает шаг ко мне, но тут же, видимо вспомнив мою реакцию, останавливается.

— Нет, — качаю головой. — Не хватит. Ты только что спросил, как я могу на тебя реагировать. Вот так и могу, Феликс. Организм, представь себе, не согласовывает с владельцем, на что ему реагировать. Очень неделикатная система.

— Ты ведёшь себя так, как будто я… — начинает он и замолкает.

- Как будто ты что? — подсказываю с кривой усмешкой. — Применил ко мне насилие?

Между нами повисает пауза. Потом Феликс произносит уже совсем ледяным тоном:

— Я не причинял тебе вреда намеренно.

Я не выдерживаю и коротко смеюсь. Горло после этого сразу начинает неприятно саднить.

— Какое прекрасное уточнение. Просто восхитительное… То есть, это произошло случайно?

— Нет, — цедит он. — Я имел в виду, что у меня не было цели причинить тебе…

— Боль? — перебиваю снова. — Страх? Отвращение?

— Аврора, я… не должен был так делать, я признаю, — внезапно кивает Феликс. — Я потерял контроль над собой, — выговаривает словно бы через силу. — Ты в тот вечер… вывела меня из себя.

— Потрясающе, — вырывается у меня ошарашенное. — Ты сам себя слышишь? Вот она, главная фраза, Феликс! Фраза, которую говорят абсолютно все мужчины-абьюзеры и тираны! «Ты сама виновата»! «Ты меня спровоцировала»!

— Я не это имел в виду, — хмурится он, быстро качает головой. — Не это, Аврора! Послушай… ты можешь пойти к психологу, разумеется, если так хочешь. Но тогда я должен быть в курсе того, с кем и в каком ключе ты собираешься обсуждать информацию, которая касается не только тебя!

— Интересные дела, — тяну, глядя на него. — То есть… я тебя правильно поняла? Ты хочешь, чтобы я докладывала тебе, как и в каком направлении идёт моя личная работа с психологом?!

— Я не требую докладов, — раздражённо отвечает он. — Но в общих чертах знать обязан!

— А мне-то казалось, что мы уже на дне… но тут снизу постучали, — очумело качаю головой. — Феликс, я не знаю, как объяснять настолько очевидные вещи, которые любой нормальный человек должен усваивать ещё в детском возрасте… но у каждого есть личные границы. Знаешь такое слово? — смотрю на хмурого мужчину. — Поясню на примере! Сомнительно, что я позову тебя с собой на приём к своему гинекологу… так же как и ты вряд ли попросишь подержать тебя за руку во время массажа простаты!

Мой муженёк, покраснев, давится воздухом и кашляет так, что мне на секунду кажется — сейчас задохнётся. Не то чтобы я была против, конечно…

— Так вот, — продолжаю, когда он, с трудом отдышавшись, снова смотрит на меня. — Пример грубый, но наглядный. Ты уловил мою мысль? Работа с психологом — моё личное пространство, Феликс! В которое нет хода никому, в том числе тебе! Я бы даже сказала, особенно тебе!

— Ты… передёргиваешь… — выдавливает он из себя. — И приводишь нерелевантные примеры…

— О, господи, — не удержавшись, закатываю глаза. — Ты такими словами с подчинёнными своими разговаривай на совещаниях!

— Послушай…

— Нет, это ты меня послушай, — встаю, покачнувшись, он дёргается ко мне, но я выставляю вперёд руку, восстанавливая равновесие. — Хочешь быть в курсе моей работы с психологом? Прекрасно! Сам к нему иди!

— Не понял, — мрачно говорит мужчина.

— Чего ты не понял?

— Ты мне предлагаешь расспрашивать твоего психолога?

— Нет, я предлагаю тебе семейную терапию, — отвечаю со сладкой улыбочкой. — Сиди рядом со мной… хотя нет, лучше не рядом, а где-нибудь подальше. Работай над нашими отношениями. Пусть специалист разбирает всё по полочкам. Зато будешь в курсе от и до, так сказать, с погружением!

— Это исключено! — отрезает Феликс.

— И почему я не удивлена, — качаю головой.

На самом деле мне, конечно, не нужна никакая семейная терапия с ним. Точнее, я ничего такого просто не хочу. Как по мне — идеальной терапией для нас был бы развод.

Вздохнув, поворачиваюсь к двери, но выйти из кабинета не успеваю.

— Куда ты пошла? — угрюмый вопрос.

— Работать, — обернувшись, пожимаю плечами. — У меня ещё работа есть. А у тебя что, нет?

Феликс стискивает челюсти, но на этот мой выпад не отвечает. Вместо этого произносит:

— Подожди.

Развернувшись, складываю руки перед собой, наклоняю голову, всем видом показывая, что я вся внимание. Вообще-то, мне бы сесть…. колени подгибаются, ноги покалывает, как будто я их отсидела — видимо, после обморока. Но не позволяю себе показать слабость.

Феликс тем временем подходит к столу, достаёт из выдвижного ящика что-то.

— Здесь то, что просил у тебя шантажист. Точнее, то, что нужно ему отправить.

Не дойдя до меня пары шагов, протягивает мне флешку, я осторожно, стараясь не коснуться, вытаскиваю её из его пальцев.

— Почему так, а не на почту скинул? — спрашиваю машинально.

— Лучше оставлять как можно меньше цифровых следов, — пожимает плечами Феликс. — Это не принципиально, но лишней перестраховки не бывает. Ты же будешь отправлять с личной почты?

— Да, разумеется, — киваю, сжав флешку в кулаке.

— Отправляй и заканчивай с делами, — говорит он. — Мы уедем домой через два часа.

— Почему? — поднимаю брови.

— Мне нужно собраться, — слышу неожиданное. — Я улетаю сегодня вечером.

Феликс смотрит на меня с таким выражением, словно ждёт, что я начну задавать вопросы. Но я в первую секунду умудряюсь сдержаться, а потом думаю — нет, не дождётся он моего любопытства!

— Вы оставите распоряжения на период вашего отсутствия, Феликс Эдмундович? — выдаю в итоге фразу, которую могла бы сказать секретарь — но никак не жена.