В центре комнаты над выложенным камнями кострищем стоял большой котел. Его содержимое булькало, и клубы пара разносили аппетитный аромат имбиря и перца чили. Взяв свою любимую деревянную ложку — еще одно изделие, вырезанное ее отцом, — она погрузила ее в котел и помешала рагу. Всего через час пряная говядина будет сама отваливаться от костей, а картофель пропитается богатым вкусом.

Трактир «Фернуэлл» состоял не только из отвратительных постояльцев, стирки белья и ноющих от постоянной уборки мышц. Иногда это были тихие минуты на кухне, подобные этой.

Ее желудок тихо заурчал в ответ на аромат, поэтому она отрезала три толстых ломтя от одной из буханок хлеба, которые извлекла из большой кирпичной печи часом ранее. Она щедро намазала их маслом, сбрызнула небольшим количеством меда, завернула каждый в ткань, сняла фартук и вышла из кухни.

Сегодня в общем зале было мало постояльцев, что ей как раз нравилось.

У самого большого окна сидел бегающий глазами торговец, стол перед ним был скрыт под стопками бумаг, а сам он сидел спиной к просторам залива, гордо сверкавшего в лучах полуденного солнца. Торговец казался вытянутым, его конечности были слишком длинными, и он, к сожалению, изо всех сил цеплялся за последние шесть пучков волос, росших на макушке. Подумала Одра с легким удивлением, он тоже постепенно становился чем-то вроде завсегдатая. Для него это будет… она мысленно вернулась к последнему году, перебирая дни, недели и месяцы, затуманенные дымкой горя… уже третье пребывание здесь. Ей следовало бы постараться получше запомнить его имя.

Она испытывала некоторую гордость от того, что запоминала завсегдатаев.

Но этот конкретный торговец… было просто чудом, что она вообще его узнала. У него было одно из тех лиц, по которым взгляд неизменно соскальзывал дальше, и стоило ему скрыться из виду, как ты тут же забывала, что вообще его видела.

Что, между прочим, делало его идеальным кандидатом для своей категории: временами нечистый на руку торговец, сбывающий сомнительные товары.

Единственные торговцы, путешествовавшие по суше так далеко от защиты, которую предлагал Королевский Тракт, были либо:

Разыскиваемыми преступниками.

Шарлатанами (в том смысле, что если вы были достаточно глупы, чтобы купить и принять их эликсиры, они вовсе не заставят дочь мясника влюбиться в вас и не избавят от мучающей вас проблемы с бородавками, как было обещано… а вполне могут вас убить).

Лицами под запретом или иными нежелательными элементами (в тех проявлениях, которые Одра отказывалась исследовать).

Сочетанием всех трех вариантов.

Этот не казался плохим, по крайней мере до тех пор, пока он следовал их правилам и не пытался навязать свои товары кому-либо из других гостей. Во всяком случае, не там, где она могла это видеть.

Детский смех оторвал ее взгляд от моря за спиной торговца.

Две предоставленные самим себе маленькие девочки с растрепанными волосами, одетые в поношенные и, без сомнения, колючие платья из мешковины, играли в костяшки из надколотого стекла за столом, расположенным ближе всего к ярко пылающему огню в очаге. Одра улыбнулась и подмигнула девочкам. Они были худыми. Слишком худыми. Большие глаза смотрели на нее с птичьих лиц.

— Ваши животы все еще полны? — Ранее она тайком принесла девочкам теплое молоко с медом, ломоть соленой оленины и яблоко. И это несмотря на то, что подобные перекусы между завтраком и ужином не входили в стоимость проживания.

Они синхронно и застенчиво кивнули, а их смуглые щеки порозовели даже от такого малого проявления внимания со стороны взрослого.

— Все еще полны. — Они похлопали себя по животам, чтобы доказать это.

— Хорошо, но дайте мне знать, если проголодаетесь до ужина, ладно?

Она могла бы поставить щепотку табаку на то, что их мать наверху предавалась пьянству, а отец навещал один из многочисленных борделей внизу у причала. К сожалению, эта семья входила в третью и последнюю категорию постояльцев… Блудные путешественники, которые сделали неверный поворот (или целых семь) где-то на жизненном пути и имели несчастье оказаться в Соленой Лощине.

Прискорбное расположение трактира означало, что он являлся полной противоположностью того, что большинство сочло бы особенно безопасным местом. Поэтому у них редко останавливались семьи с детьми.

Одра широко улыбнулась.

— Если вы обе вернете каждый шарик в мешочек, когда закончите играть, думаю, я смогу сегодня раздобыть дополнительную порцию тыквенного масла к нашим булочкам на ужин; что скажете?

— Мы сможем это сделать! — выпалила младшая, которой на вид было не больше четырех лет, а вокруг ее лица запрыгали крупные кудри. Одра мысленно отметила себе разыскать мешочек с мятными леденцами, который она запрятала где-то в погребе на прошлогоднем Празднике Заморозков.

Она еще раз подмигнула девочкам, прежде чем решить заняться проблемой своего отца.

Лицо Одры омрачилось, когда она заметила Камари Эверса, дремлющего за стойкой бара. Всего полгода назад живот отца был круглым, щеки — полными, а смех — громким. Его никогда бы не застали спящим там, где его могли увидеть постояльцы.

За последние пять месяцев его живот опал, щеки ввалились, и Одра уже почти забыла, как звучит его смех. Возможно, ей стоило подбить его навестить Эилиссу. Партия в карты со старыми друзьями пошла бы ему на пользу.

Что же касалось его осунувшегося живота, сегодня вечером она обязательно добавит ему к булочкам лишнюю ложку тыквенного масла.

Одра положила один из завернутых кусков хлеба на стойку перед отцом, чей громкий храп сопровождал потрескивание огня. Из запертого шкафчика за баром она достала свое самое теплое пальто, накинула его и выскользнула через парадную дверь навстречу прохладному зимнему ветерку.

Сам трактир, хоть его и любили и содержали в таком порядке, насколько позволяли силы, отчаянно нуждался в ремонте — и далеко не в одном. Фундамент с одной стороны просел, а один номер сейчас закрыли из-за огромной дыры в крыше.

Соленая Лощина — городок, который в пору постройки трактира находился на подъеме, — обещала вырасти в портовый город, способный соперничать со столицей. Здесь должны были проложить королевский тракт. Построить верфь. Ее родители вложили оба своих скудных наследства, отдали буквально все до последнего гроша, чтобы купить землю и возвести этот трактир — эту мечту. И все же финансирование верфи свернули. Королевский тракт так и не появился. Городок чах вместе с их надеждами на славное и знаменитое заведение. Гостей было мало, а из-за специфичности контингента цены приходилось держать низкими, так что денег хватало лишь на самый скромный уход за зданием.

Несмотря на это, ее до боли упрямые, бесконечно преданные и верные своему делу родители оставались непоколебимы в своей привязанности к мечте. И от Одры, первой и единственной дочери, ждали, что она разделит эту мечту и посвятит ей всю свою жизнь.

И все же, несмотря на проблемы с конструкцией, внутренний двор был великолепен.

Аиша, мать Одры, потратила годы на создание мозаики, которая покрывала весь двор, используя морское стекло, собранное ими вдвое на берегу далеко внизу. У Одры ушло все детство на то, чтобы отыскать достаточно материалов для завершения карты. Теперь солнечный свет играл на гладком стекле, и это знакомое сияние приветствовало Одру.

Я хочу, чтобы каждый из наших гостей чувствовал себя здесь как дома, — говорила Аиша, раскладывая коллекцию плиток в реалистичное изображение нежных длиннорогих быков с равнин Гобехел. Здесь были представлены все провинции человеческого царства Хавея: от Давелла, обширной ледяной пустыни далеко на юге, до Лакри-Толл, плавучего ледяного королевства к северу от Рускаля.

Слезы защипали глаза Одры, когда она обошла мозаику стороной. После смерти матери ей претило ходить по ее искусству. Прошло уже полгода; сколько еще времени пройдет, пока вид мозаики перестанет вызывать эти воспоминания, заставляя горе, застрявшее в груди, подниматься волной сметающей все на своем пути?