— Ну что, Воробей, рад, небось? — не выдержал наконец Полено, когда Ванька проходил мимо их верстака. — Бедного старика Палыча так технично подсидел, а? Совесть ночью спать не мешала, начальник?

— Да он стопудово специально Палыча подпаивал и Шефу сдавал, чтобы его теплое место в кабинете занять, — мерзко поддакнул Тоша, криво ухмыляясь.

Ванька резко остановился. А затем медленно, очень тяжело повернулся к ним всем корпусом.

— Валера, — ровным, обманчиво спокойным тоном произнес Ванька, хотя внутри у него все буквально кипело от ярости. — В третьем боксе «хонда» пылится уже два дня. Иди и займись делом.

— Да ты…

— И Барсика своего подневольного с собой забери, — жестко перебил его Ванька, выразительно кивнув на Тошу. — Чтобы он тут под ухом лишний раз не мяукал. Мешает работать.

— А ты борзый какой-то стал, я смотрю, — скривился Валера, делая шаг вперед.

— Вот что с обычными людьми шальная власть делает, — мелко съехидничал из-за его плеча Тоша.

Ванька не стал больше тратить слова. Он молниеносно сделал два размашистых шага вперед, железной хваткой вцепился в плотную лямку Валеркиного комбинезона и с силой рванул парня на себя, намертво притянув к своей груди. Лицо Полено в ту же секунду оказалось всего в каких-то сантиметрах от его собственного.

— Ты что творишь, Воробей⁈ — испуганно заверещал Валера, мгновенно растеряв всю свою спесь и отчаянно пытаясь вырваться из его капкана. — Попутал, что ли? Руки убрал! Отпусти, кому говорю!

Ванька лишь сильнее приблизил свое лицо к его — избитое, в жутких багровых синяках, со сжатой до хруста челюстью и заплывшим фиолетовым глазом. От Ивана сейчас веяло такой глухой, опасной угрозой, что Валера зажмурился. К счастью, Гарик вовремя успел среагировать. Он пулей подскочил со спины, намертво обхватил Ваньку

за торс и с трудом разнял парней. Тяжело дыша, он силой оттащил друга в сторону и буквально вытолкнул через запасной выход на свежий воздух, во двор под иву.

— Ты чего творишь, дурик⁈ — яростно зашипел Гарик, продолжая крепко держать его за плечи и оглядываясь на двери. — Хочешь, чтобы эта Дубина сейчас побежала Шефу звонить и развонялось на весь автосервис⁈ Тебе вчерашнего мало было? Успокойся немедленно! Или мне тебе реально валерьяночки в стакан накапать, чтоб пришел в себя, понял⁈

Ванька резким движением вырвался из его захвата. Голова после бессонной ночи и звуков трека все еще бешено кипела.

— Когда там обеденный перерыв? — глухо спросил он, утирая пот со лба.

— Минут через двадцать уже. А что?

— Катя до сих пор не отвечает на мои звонки. Вообще.

— Ну и что из этого? — Гарик примирительно пожал широкими плечами. — Может, занята девчонка просто, утро же.

— Чем она может быть так занята?

— Да откуда я знаю, чем⁈ Цветы свои дурацкие в магазине поливает! — Гарик тяжело вздохнул и похлопал его по плечу. — Увидишь ты свою Катю ровно через двадцать минут в кафешке, никуда она не денется. Не переживай ты так. — Он внимательно вгляделся в его синяки. — Лучше домой сейчас набери, спроси, как там Полинка после ночи. И попутно на ходу придумай, под каким соусом ты сегодня вечером маме с такой разукрашенной рожей покажешься. Да, и Матвею черкни пару строк, отпишись. Он за тебя реально волнуется. Вчера поздно вечером мне звонил, выспрашивал, где ты.

Ванька шумно выдохнул, прочищая легкие, согласно кивнул и полез в карман за телефоном.

Полинка в трубке бодро и весело чирикала, что она уже почти совсем здорова и что тетя Оля привезла ей гору вкусных питерских конфет. Голос у сестренки был звонкий, значит, кризис действительно миновал. Мама перехватила трубку и подтвердила, что остаток ночи и утро прошли абсолютно спокойно. Ванька наконец-то немного оттаял, чувствуя, как с души спадает огромный пласт тревоги.

Оставшиеся двадцать минут до перерыва тянулись как два бесконечных часа. Наконец Гарик подошел к его верстаку и ободряюще хлопнул по плечу:

— Ну все, Птиц, погнали. Время вышло.

Они прыгнули на «ямаху» и за мгновений долетели до «Орландо». Но внутри кафе Кати не оказалось. За столиком у окна сидели только Наташа с Матвеем о чем-то тихо переговариваясь.

— Я в цветочный, — коротко бросил Ванька другу, даже не дожидаясь лишних вопросов.

Он быстро пошел по знакомой улице, и с каждым метром внутри него противно нарастала глухая, необъяснимая тревога. Если еще на днях он летел сюда с абсолютно открытым сердцем, то сейчас ноги двигались с трудом, словно их до самого колена налили тяжелым свинцом. Вчерашний страх прочно пустил корни.

Иван завернул за угол, бросил взгляд на вывеску «Незабудки» и резко замер на месте.

Из стеклянных дверей магазина как раз вышел парень — высокий, русоволосый и в приметной светлой рубашке. Со спины это был просто вылитый Стас Орлов. Ванька, мгновенно ослепнув от ярости, рванул вперед по тротуару, на ходу до хруста сжимая кулаки. Но когда он подлетел почти вплотную, незнакомец обернулся. Лицо оказалось самым обычным, совершенно чужим. Просто похожий со спины силуэт.

Ванька судорожно выдохнул, медленно разжимая пальцы. Сердце бешено колотилось в груди.

— Черт… — тихо прошептал он, стирая проступивший на лбу холодный пот. Внутренний радар после драки на трассе сбоил на полную мощность.

Подойдя к большой витрине цветочного, он заглянул внутрь сквозь чистое стекло. Катя была там. Она увлеченно разговаривала с покупателями — парой солидных, крайне требовательных дам, которые придирчиво и медленно перебирали готовые букеты. Ванька встал у кирпичной стены рядом с вывеской, поглубже натянув козырек бейсболки, чтобы прохожие меньше разглядывали его фиолетовый синяк. Ждать пришлось долго. Дамы никак не могли определиться, капризничали, но наконец расплатились и чинно покинули лавку.

Заметив Ваньку на улице, Катя буквально выпорхнула к нему навстречу. Она порывисто обняла его за шею, крепко прижалась всем телом и нежно чмокнула в левую щеку вместо приветствия.

— Я так скучала, — прошептала она, ласково потеревшись щекой о его грудь, точь-в-точь как домашний котенок.

— Я тоже, Ириска, — Иван наконец-то расслабил зажатые плечи и по-настоящему выдохнул. Он заглянул в ее синие глаза: — Очень хочу тебя поцеловать. Прямо сейчас. Можно?

Катя лукаво улыбнулась и потянула его за руку внутрь прохладного, пахнущего свежестью помещения:

— Можно. Только давай сначала закроем дверь на замок. От греха подальше.

Но Ванька не дал ей отойти к стойке и даже повернуться от двери. Он порывисто прижал ее к запертой двери, накрывая своим весом, аккуратно отвел в сторону высокий светлый хвост — сегодня она завязала его небрежно, но безумно красиво, — и принялся жадно целовать ее шею.

У Кати по коже мгновенно побежали крупные, горячие мурашки. Она вжалась в дверное полотно и тихонько рассмеялась:

— Ну ты чего, Вань? Щекотно же! Прекрати!

Но когда она повернулась в его руках и заглянула в лицо, слова застряли у нее в горле. Во взгляде Ваньки бушевал самый настоящий пожар. Это не было вчерашней слепой ревностью или гаражным гневом. Это было что-то совершенно другое — темное, голодное, глубокое и пока невысказанное.

— Твои разбитые губы… — слабо, едва слышно выдохнула она, осторожно касаясь пальцами его распухшей скулы. — Вань, подожди, надо же, чтобы они сначала зажили… Тебе же больно.

Ванька вдруг замер и резко отступил на шаг назад. Он зажмурился и помотал головой, буквально силой скидывая с себя это сумасшедшее наваждение.

— Извини. Ты просто… ты очень красивая, Ириска, — хрипло, с трудом переводя дыхание, произнес он.

Она мягко улыбнулась, но ее ответный смешок вышел немного нервным. Ее саму насквозь пробило этим током.

Иван внезапно шагнул обратно, легко подхватил ее под бедра и сильным, уверенным движением поднял высоко вверх, удерживая прямо напротив себя. Катя ошеломленно обхватила его ногами за талию, глядя на парня сверху вниз, и в этом ее синем, распахнутом взоре было столько искреннего обожания, что Ванька снова на секунду забыл, как дышать.