Он пулей кинулся к другу, судорожно схватил его за плечи, принимаясь лихорадочно ощупывать — целы ли кости, руки, ребра. Ванька лишь глухо отмахнулся, не желая никаких расспросов. Он слез с мотоцикла и, слегка шатаясь от изнуряющего морального бессилия, побрел к раскидистой иве, к той самой старой деревянной скамейке, на которой Гарик любил дрыхнуть.

— Ты мне расскажешь нормально, что произошло, или как? — Гарик шел следом, ни на шаг не отставая, и в его голосе уже вовсю дрожала яростная, защитная злость. — Иван, я вообще-то волнуюсь за тебя! На тебе лица нет!

Ванька грузно сел на скамейку, бессильно откинул затылок на деревянную спинку и закрыл глаза. Ему не хотелось говорить. Не хотелось дышать. Не хотелось вообще ничего.

Но Гарик умел ждать, когда другу по-настоящему плохо. Он молча встал рядом, скрестив руки на груди.

— Это Стас, — выдохнул наконец Ванька, не открывая глаз. — Он увез Катю. А когда я догнал их на трассе и прижал к обочине… этот урод сказал, что она сама ему позвонила и попросила ее забрать. Что ей все это надоело.

— И ты, дурак, поверил этому подонку на слово? — тихо, с нарастающим возмущением спросил Гарик.

— А что мне оставалось, брат? — Ванька горько ухмыльнулся, и в его голосе прорезалась страшная, мертвая пустота. — Она стояла рядом. И она промолчала. Ни слова в мою защиту не сказала, понимаешь? Только обронила, что… сама поехала.

Гарик грязно выругался сквозь зубы, со всей силы пнул подвернувшийся под ногу мелкий камешек.

— Ну и дела… Прилично тебя отделал этот козел, — он присел на корточки перед скамейкой, тревожно заглядывая Ваньке в лицо и разглядывая следы удушения на шее. — Сильно он тебя приложил, когда за горло цапал? Как ты вообще обратно на байке доехал, голова не кружится? Сотряса точно нет?

— Нормально все, — глухо отозвался Ванька, не шевелясь.

— «Нормально» ему, — передразнил Гарик, резко вставая на ноги. — Ты чего, Птиц, стоял и просто тупил, пока тебя Стасик разукрашивал⁈ Защищаться надо, блин, сдачу давать! Ладно, короче. Вали-ка ты отсюда домой. Палыч все равно уже сам себя в зеркале не узнает — наклюкался в хлам.

— Ты обещал за ним смотреть, — напомнил Ванька, даже не открывая глаз. Тупая боль в скуле мешала говорить.

— Обещал, — Гарик виновато и беспомощно развел руками. — Но…

Он запнулся на полуслове, и Ванька все понял без лишних объяснений — очередная красивая клиентка.

— Короче, — Гарик раздраженно махнул рукой, пытаясь замять неловкость. — Иди живо в подсобку и умойся. Переодень эту майку, Брюс Уиллис хренов, — он выразительно кивнул на белую хлопковую ткань, жутко забрызганную кровью. — И топай отсюда.

— Гарик, — Ванька через силу открыл здоровый глаз и тяжело посмотрел на друга. — Можно, я у тебя сегодня переночую? Не хочу маму с Полинкой в таком виде пугать. Им и так из-за врача тошно.

Гарик на секунду замолчал, мгновенно посерьезнев, а затем коротко кивнул:

— Лады. Без базара, переночуешь у меня. Надуем матрас.

Они уже развернулись, собираясь идти в сторону раздевалки, как вдруг на территорию автосервиса медленно и вальяжно въехал знакомый черный «мерседес».

— Да какого черта Папочку-то опять принесло⁈ — испуганно выдохнул Гарик, бледнея на глазах. — Зачастил что-то Шеф в наш филиал! То неделями не видать, то второй раз за сутки!

Он в панике заметался по пятачку у скамейки, судорожно соображая, кого и куда прятать первым — избитого Ваньку, пьяного в стельку Палыча наверху или крутящуюся тут же Ваксу. Собака, мгновенно учуявшая его панику, уже вовсю бежала к ним, радостно виляя своим кривым хвостом-прутиком.

— Вакса, умри! — отчаянным шепотом скомандовал Гарик, сделав страшные глаза.

Такса рухнула как подкошенная — пулей завалилась на бок прямо в мягкую траву под лавкой, плотно прижала уши к голове и замерла, притворившись неживой. Гарик мимолетно посмотрел на Ваньку, в его голове явно мелькнула шальная мысль скомандовать другу то же самое, но Иван со своим заплывшим фиолетовым глазом и окровавленной грудью и без всяких команд выглядел точь-в-точь как покойник.

— Живо дуй в бокс и умойся! — Гарик со всей силы схватил его за плечо и резко развернул по направлению к запасному входу. — Переоденься в комбез, спрячь это убожество! Быстрее! Я пока Борисыча на себя отвлеку, зубы ему заговорю!

Ванька медленно, словно во сне, побрел к боксу. Для него сейчас абсолютно все вокруг перестало иметь хоть какой-то смысл. Пускай прямо сейчас Шеф увидит его, устроит грандиозный скандал и с треском уволит из автосервиса — Ивану было абсолютно без разницы.

В полумраке подсобки он подошел к раковине, долго смывал ледяной водой остатки дорожной пыли, а затем аккуратно стянул через голову грязную, окровавленную майку. Достав из шкафчика чистую сменную футболку, он натянул ее, а поверх привычно застегнул лямки рабочего полукомбинезона. Ванька тяжело поднял глаза и посмотрел на себя в мутное, треснувшее зеркало над умывальником.

Лучше не стало. Лицо по-прежнему выглядело безобразно: разбитые в кровь губы, распухшая пунцовая скула и наливающийся фиолетовым синяк под глазом. Кровь из носа, слава Богу, уже остановилась, но темные разводы кое-где еще остались на шее и ключицах, куда он в спешке забыл дотянуться мокрой ладонью.

Он хмуро смотрел на свое отражение и с горькой иронией думал: вот он какой, оказывается, новоявленный герой-любовник. Настоящий успешный бизнесмен и владелец сервиса. Красавец, ничего не скажешь. Есть на что посмотреть.

Дверь подсобки с грохотом распахнулась, и внутрь влетел взмыленный Гарик.

— Куколка, ты долго еще там будешь марафет наводить и прихорашиваться? — нервно ругнулся он с порога. — Давай быстрее, тебя Шеф к себе в кабинет срочно зовет!

Ванька медленно повернулся к другу.

Гарик, поглядев на его лицо, снова ругнулся — на этот раз длинно, изобретательно, сочным гаражным матом.

— Да уж, я-то грешным делом думал, станет получше, когда ты умоешься, — в сердцах произнес он, срывая с головы свою потрепанную бейсболку. — Но нифига подобного не произошло. Страх божий.

Он порывисто надел бейсболку прямо на Ваньку, пониже сдвинув козырек на заплывший глаз. Секунду подумал, шустро достал из своего шкафчика солнцезащитные очки-авиаторы и нацепил их другу поверх переносицы.

Ванька не выдержал этого маскарада. Он решительно снял с себя и очки, и бейсболку, вернув все Гарику обратно в руки.

— Не надо ничего прятать. Так пойду. Мне скрывать нечего.

— Ладно, Терминатор, — Гарик сокрушенно покачал головой. — Твое дело. Получай люлей при полном параде.

Ванька вышел в ремзону, подошел к лестнице и под глухие, тяжелые шаги собственных кед поднялся по железным ступеням наверх, к навесному балкону. Он замер перед глухой металлической дверью, сделал глубокий вдох, коротко постучал и сразу толкнул створку от себя.

За столом Палыча величественно восседал сам Алексей Борисович. Шеф увлеченно листал какие-то графики в своем дорогом телефоне и сурово хмурился. А в самом углу кабинета, на старом кожаном диванчике, сиротливо притулился сам Палыч с абсолютно отсутствующим взглядом и мутными глазами.

— А, Иван, наконец-то. Проходи, присаживайся, — Алексей Борисович неторопливо поднял голову от экрана и уставился на вошедшего механика в упор.

— Что это еще… за боевой раскрас, Иван? — удивленно спросил он, придирчиво разглядывая Ванькино лицо.

Иван упорно молчал. Он просто неподвижно стоял посреди кабинета, глядя куда-то в глухую кирпичную стену прямо за спиной Шефа, и ему в этот миг было абсолютно все равно на любые вопросы.

— Понятно. Шел по улице, споткнулся и пару раз об асфальт лицом приложился, да? — Алексей Борисович мимолетно, понимающе ухмыльнулся, но его строгие глаза остались абсолютно серьезными. — Бывает. Ладно, это твои личные дела, Воробьев, опустим пока. Присаживайся, Вань.

Ванька молча придвинул тяжелый деревянный стул и сел напротив него.

— Вот какое у меня к тебе дело, — Алексей Борисович весомо сцепил пальцы в замок и положил руки на стол. — Михал Палыч у нас, как выяснилось, слишком часто прикладывается к бутылке в последнее время. Прямо на рабочем месте, — он выразительно кивнул в угол, где старый мастер сидел все с тем же остекленевшим, несчастным взглядом. — Я такие вещи категорически не люблю и не терплю. Хоть Палыч и спец рукастый, старой закалки, но дисциплину в сервисе я тоже очень уважаю. Поэтому Михал Палыч у нас со следующего понедельника уйдет в принудительный отпуск. Минимум на месяцок.