Она торопливо ушла на кухню. Катя тяжело поднялась с дивана и, слегка шатаясь от эмоционального истощения, побрела в сторону ванной комнаты. Но дойти она не успела. В тишине дома оглушительно и требовательно раздалась трель дверного звонка.

Вздрогнув, Катя наскоро вытерла ладонями мокрые щеки, судорожно поправила волосы и пошла открывать. Она распахнула тяжелую створку, и ее сердце испуганно екнуло. На пороге стоял Стас.

В одной руке он бережно держал ее рюкзачок, тот самый, который она в панике позабыла на пассажирском сиденье его «доджа». В другой руке Орлов зажимал ее мобильный телефон. Увидев бледное, опухшее от слез лицо Кати, он вдруг весь как-то странно обмяк и сник. Весь его недавний издевательский пыл, вся наглая, спесивая уверенность хозяина жизни куда-то мгновенно испарились. И ему сейчас нестерпимо, до боли захотелось сделать то, чего он не делал никогда — просто обнять ее. Крепко прижать к себе и защитить от всего мира. Пожалеть.

Катя одним резким движением вырвала у него из рук рюкзак и телефон, даже не взглянув Стасу в лицо.

— Убирайся, — ледяным, глухим тоном отрезала она.

Орлов на секунду открыл рот, явно собираясь выдать какую-то привычную язвительную дерзость, чтобы защитить свою уязвленную гордость, но вместо этого лишь тяжело вздохнул, молча развернулся и быстро пошел по дорожке в сторону калитки.

Катя медленно пошла вслед за ним.

— Катюш, — Стас затормозил у самых ворот и обернулся. В его разбитом голосе внезапно проскользнула робкая, почти детская надежда. — Что, все-таки не утерпела? Пошла за мной?

Катя ничего не ответила. Она лишь замерла на месте, во все глаза разглядывая через лобовое стекло салон его «доджа», и тихо спросила:

— Откуда у тебя эта подвеска на зеркале?

Она заметила ее еще на трассе, в тот самый жуткий момент, когда он силой запихнул ее на переднее сиденье. На фоне массивного салонного зеркала сиротливо болталась фигурка висельника, а рядом, чуть ниже, тускло поблескивал маленький четырехлистник на цепочке.

Стас послушно залез рукой в салон через приоткрытое водительское окно, сорвал подвеску с крепления и вытащил ее наружу, бережно подержав на ладони.

— Ты сейчас про что именно спрашиваешь? — вкрадчиво уточнил он, хотя по его мгновенно изменившемуся лицу было видно, что суть вопроса он уловил безупречно. На его губах снова появилась самодовольная улыбка.

Катя упрямо молчала, ожидая ответа.

— Ладно, думаю, тебя зацепила именно цепочка, — рассудил Стас. — Помнишь, у тебя в самом детстве был любимый серебряный браслет?

— Тот самый, который ты мне тогда со злости порвал, — деревянным голосом напомнила Катя.

— Нечаянно, — он шутливо развел руками, пытаясь перевести все в фарс. — Ну, Кать, честное слово, нечаянно это вышло. Мне что, опять извиняться за то, что произошло сто лет назад? Мой отец меня тогда и так заставил чуть ли не на колени встать перед нашей маленькой принцессой. А ты свою реакцию тогдашнюю помнишь? Лицо недовольное сделала, швырнула эти порванные серебряные звенья за диван и ушла. Я как сейчас это помню. Именно тогда, наверное, в тебя и влюбился.

— Откуда ты знаешь Ивана? — Катя резко, как лезвием, сменила тему, на корню обрубая его ностальгию.

Стас мгновенно замер на полуслове. Его ухмылка натянулась, а в глубине голубых глаз снова зажегся тот самый яростный, опасный огонек.

— Он мой лучший… враг, — процедил Орлов.

— Не слишком ли громко сказано?

— На самом деле у нас с ним вражда еще со школы тянется, — Стас безразлично пожал плечами, изо всех сил разыгрывая равнодушие. — Нам вечно было что делить. А что? Тебя это так волнует?

Катя принципиально проигнорировала его вопрос. Она резко отвернулась, рванула из кармана шорт телефон и принялась лихорадочно набирать номер.

— Что, аудиенция окончена, принцесса? — насмешливо выкрикнул ей в спину Стас, но в его наглом голосе отчетливо проскользнула глухая, ревностная боль. Она больше им не интересовалась. Вообще. Для нее его просто не существовало.

Катя набирала номер Ивана снова и снова. Длинные, пустые гудки упрямо разрывали динамик, но Ванька не отвечал. В голову Кати одна за другой лезли шальные, по-настоящему страшные мысли. Он уехал в таком диком состоянии, на запредельной скорости… Вдруг он не справился с управлением? Попал в аварию? Влетел в дерево на повороте и прямо сейчас беспомощно лежит где-нибудь в кювете на обочине?

Не помня себя от растущей паники, Катя подбежала к своему «фольксвагену», припаркованному у ворот, рванула на себя дверь и прыгнула за руль. Бросив рюкзак на соседнее кресло, она завела двигатель.

Стас растерянно потоптался возле своего «доджа», молча посмотрел на ее побелевшее от страха лицо через лобовое стекло, явно хотел что-то сказать, но так и не решился. Поняв, что окончательно проиграл этот раунд, он через пару минут сел в машину и с ревом уехал прочь.

Катя снова набрала заветный номер. И снова в ответ раздались лишь глухие, пустые гудки. Нет. Все бесполезно.

Зато экран телефона мгновенно переключился на входящий вызов от мамы.

— Катя, ты где? — взволнованно спросила Вера Сергеевна в трубку. — Я чай с ромашкой заварила, в ванную заглянула, а ты куда-то исчезла…

— Мам, уже все хорошо, — Катя изо всех сил постаралась, чтобы голос звучал ровно и убедительно, хотя внутри у нее все буквально обмирало от паники. — Не беспокойся обо мне, пожалуйста. Мне просто нужно срочно проветриться. Я к Наташке в «Орландо» поеду, побуду немного у нее.

Она безбожно соврала маме. Катя не поехала в кофейню подруги. Едва свернув с дороги на шоссе, она резко прижалась к обочине, выключила двигатель «жука» и сама набрала Наташу.

— Так, я не поняла, что у тебя с голосом? — с первой же секунды раскусила ее Ната.

И Катю снова с головой накрыло лавиной сдерживаемых слез. На этот раз она выложила подруге абсолютно все: и про внезапный визит Стаса, и про жуткую погоню на трассе, и про яростную драку у капота «доджа», и про то, что окровавленный, глухой к ее мольбам Ванька теперь упорно не берет трубку. Она говорила, задыхаясь, отчаянно сбиваясь на всхлипы, а крупные слезы капали прямо на защитное стекло телефона.

— Подожди, Кать, выдохни и успокойся, — Наташа заговорила твердо и спокойно. — Вам с Ванькой сейчас обоим нужно просто остыть. Раз он не отвечает на звонки, значит, в нем сейчас говорит дикая мужская обида и злость. Дай ему время прийти в себя, а вечером вы нормально поговорите.

— Нат, ты просто его не видела! — в панике закричала Катя. — У него вся майка в крови! Он улетел на этом мотоцикле в невменяемом состоянии!

— Катюша, миленькая, давай я прямо сейчас сама приеду к тебе? Где ты?

— Нет. — Катя вытерла слезы. — Спроси у Матвея адрес Ванькиного автосервиса. Я туда поеду. Он, наверное, там.

Через пять минут Наташа прислала адрес.

Ванька на запредельной скорости ворвался на парковку автосервиса. Он резко заглушил двигатель, сорвал с головы шлем и, бессильно положив руки на руль «ямахи», на пару секунд уткнулся в них лицом.

Мотор раскаленного байка тихо щелкал, остывая в тени. Где-то у боксов коротко тявкнула Вакса — услышала знакомый звук глушителя, почуяла своих. Гарик неторопливо вышел из бокса, привычно вытирая пальцы ветошью и еще абсолютно ничего не подозревая.

— Ну что, красавчег, как съездили-то? — спросил он с легкой, добродушной усмешкой.

Ванька медленно поднял голову.

Белая хлопковая майка на плече и груди была густо испачкана багровой кровью. Лицо бледное, осунувшееся, нижняя губа сильно рассечена и уже успела прилично распухнуть, а скула горела сплошным пунцовым оттенком. Правый глаз заметно заплыл, а кожа вокруг него налилась тяжелой, фиолетовой гематомой. В довершение ко всему на шее парня явственно проступали четкие багровые полосы от чужих пальцев.

— Матерь божья… — ахнул Гарик, и промасленная ветошь сама выпала из его рук прямо в пыль. — Ну ты реально… красавчик! Вы что, в аварию на трассе влетели⁈