До Родников он домчал удивительно быстро, легко лавируя между машинами в плотном потоке, ловя шлемом встречные потоки воздуха и чувствуя, как солнце печет спину через ткань майки. Душный пыльный центр города остался где-то далеко позади, и в воздухе наконец-то по-настоящему запахло травой, цветами и чем-то еще, неуловимым, как обещание счастья.

Катя ждала его прямо у ворот дома. В своих коротких шортах, зеленой футболочке и с небольшим рюкзачком за плечами. Ее светлые волосы весело перебирал поднявшийся ветер. В руках она бережно прижимала ту самую темную бархатную коробку с драгоценной орхидеей. Она счастливо улыбалась, но, стоило Ваньке притормозить у обочины, ее взгляд скользнул по графитовому пластику, и девушка слегка растерялась.

— Ты… на этом приехал? — спросила она, кивая на глухо рокочущую на холостых оборотах «ямаху».

— А что не так? — Ванька заглушил мотор, снял шлем и, сделав шаг к ней, коротко чмокнул в теплую щеку вместо приветствия.

— Я думала, мы на машине поедем, — Катя неловко помялась, косясь на хищный силуэт спортбайка. — Может, все же на моем «жуке» рванем? Я не то чтобы боюсь, просто…

— Просто что, Ириска? — он весело подмигнул, глядя на нее сверху вниз.

— Ириска? — Катя удивленно моргнула.

— Ну да, моя сладкая и упрямая Ириска, — Иван собственнически обнял ее за талию, притянул к себе вплотную и заглянул в синие глаза. — Боишься, что ли?

— Немножко, — призналась она, сдаваясь под его напором и доверчиво уткнувшись носом ему в грудь.

— А совершенно зря, — он ласково поцеловал ее в макушку. А потом крепче перехватил за талию и уже наклонился ниже, собираясь поцеловать по-настоящему, прямо в губы, как вдруг Катя испуганно отпрянула и уперлась ладонями ему в грудь.

— Ваня, тише… — густо покраснев до самых ушей, торопливо прошептала она и выразительно округлила глаза. — Бабуля же с веранды смотрит! Прямо на нас!

Иван невольно улыбнулся, нехотя разжимая объятия, но далеко от себя ее не отпустил.

— Ладно, сдаюсь, — согласился он. — Тогда давай собираться. Я буду везти тебя как хрупкую драгоценность. Обещаю, очень аккуратно.

Он повернулся в сторону веранды и весело помахал рукой:

— Здрасьте, Любовь Федоровна!

— Добрый день, Ваня! — громко отозвалась бабушка, не торопясь поднимаясь из своего кресла-качалки.

Она оперлась на резную деревянную трость и, слегка покряхтывая, но на удивление бодро зашагала по дорожке прямиком к воротам. Подойдя ближе, Любовь Федоровна придирчиво окинула взглядом графитовый пластик спортбайка.

— Твой конь-то, Вань? — кивнула она на притихшую «ямаху».

— Друга, — честно ответил Ванька. — Одолжил на пару часов.

— Ладно, не гони только как сумасшедший, — бабушка строго посмотрела на него поверх очков. — Вези мою Катьку как самое дорогое и ценное, что у тебя вообще есть в этой жизни. Понял меня?

— Довезу в полной целости и сохранности туда и обратно, — абсолютно серьезно ответил Иван, выпрямившись. — Даже не переживайте, Любовь Федоровна.

— Ну а ты чего стоишь, Катюх? — бабушка обернулась к внучке и нетерпеливо махнула рукой. — Садись да езжайте уже быстрее, пока…

Она многозначительно не договорила, но Катя и без слов все прекрасно поняла: надо смываться, пока папа не успел набрать Стаса Орлова и тот не примчался сюда на своей ракете.

— … Да держись за Ваньку покрепче, — напутствовала Любовь Федоровна.

— Ба, — искренне удивилась Катя. — Ты какая-то совсем неправильная бабушка. Другие внучек от мотоциклов за километр оттаскивают, а ты меня сама на него усаживаешь.

— А что такого? — Любовь Федоровна загадочно и очень мягко улыбнулась, а в ее глазах на миг промелькнуло что-то далекое и прекрасное. — Меня твой покойный дед в молодости только так на мотоцикле катал. Эх, и лихой же был гонщик, прости господи!

Она вдруг заливисто, совсем по-молодому рассмеялась, умиленная собственными воспоминаниями. Махнув им на прощание свободной рукой, пожилая женщина развернулась и, тихонько постукивая палочкой по гравию, зашагала обратно к своей веранде.

Катя аккуратно спрятала бархатную коробку с орхидеей в рюкзак, плотно застегнула молнию и закинула его за плечи. Ванька тем временем достал закрепленный сзади запасной шлем ( тот самый, который Гарик предусмотрительно выдал ему перед отъездом) и бережно надел на Катю. Шлем, рассчитанный на взрослого парня, оказался ей прилично великоват и смешно сползал на самые глаза. Она забавно надувала губы, пытаясь снизу вверх подтолкнуть тяжелую подбородочную дугу, чтобы хоть что-то увидеть через стекло визора.

— А ты? — обеспокоенно спросила Катя через стекло, глядя, как он застегивает свой собственный, графитовый шлем.

— А я в своем, — улыбнулся Ванька, опустив тонированное стекло. — Гарик у нас парень строгий, без экипировки на трассу не выпустит.

Иван помог ей забраться на высокое заднее сиденье мотоцикла, затем легко перекинул ногу сам, выжал сцепление и оживил мотор. «Ямаха» под ними согласно и мощно отозвалась на поворот ключа.

— Держись крепче, Ириска, — скомандовал он, оборачиваясь.

Ванька перехватил ее ладони и сам обвил ими себя вокруг пояса. Катя тут же подхватила эту игру: она лукаво прищурилась и бесцеремонно забралась теплыми пальцами под край его хлопковой майки, обнимая голый живот.

— Ого, какой пресс! — заливисто хихикнула она прямо ему в спину. — Погоди, я сейчас все кубики пересчитаю.

— Так, Катя, — максимально строго произнес Ванька, хотя внутри у него все буквально плавилось и замирало от этих щекотных, нежных прикосновений. — Если ты продолжишь в том же духе, мы с тобой от этих ворот вообще никуда не уедем.

Она весело рассмеялась, послушно вытащила ладони и обняла его уже поверх ткани, изо всех сил, до хруста прижавшись всем телом к его широкой спине.

— Ладно-ладно, сдаюсь! Поехали!

Мотоцикл с ревом рванул вперед, и плотный поток воздуха принял их в свои объятия. Катя прижалась к Ивану еще крепче ( хотя куда уж было крепче!), намертво обхватив его руками за пояс и уперевшись шлемом прямо ему между лопаток. Ванька всем телом ощущал, как сильно бьется ее сердце от этой бешеной скорости и как крепко она держится за него на каждом крутом повороте. Серая лента дороги плавно вилась между зеленых полей и перелесков. Сквозь темный тонированный визор палящее полуденное солнце казалось мягким, а встречный поток воздуха отзывался в ушах лишь плотным, глухим гулом. Ванька даже не думал сбавлять скорость, ему хотелось лететь вперед, не останавливаясь, под этот ровный свист покрышек по асфальту, и хотелось, чтобы этот путь не кончался вообще никогда.

До Ботанического сада они добрались без приключений. «Ямаха» послушно затихла на полупустой парковке под прохладной сенью старых берез и кленов. Ванька заглушил двигатель и бережно помог Кате слезть с высокого сиденья. Она стянула громоздкий шлем, с облегчением тряхнула светлыми волосами и подставила лицо под солнечные лучи.

— Ну рассказывай, Ириска, зачем именно мы сюда прибыли? — с улыбкой спросил Иван, забирая у нее шлем и привычно вешая его на зеркало руля.

Катя торопливо расстегнула свой рюкзачок и аккуратно извлекла оттуда ту самую темную бархатную коробку. Она бережно приоткрыла крышку, демонстрируя Ивану изящный стеклянный флорариум с редким растением, чьи серебристые бархатные листья и крошечные фиолетовые цветы-колокольчики таинственно мерцали на свету.

— Папа сегодня утром в гости заезжал и вот привез, — вздохнула она, с нежностью разглядывая цветок. — Но эта капризная тропическая красота сто процентов не выживет у меня на подоконнике. Ей нужны оранжерейные условия. Поэтому нужно срочно отдать ее в руки знающим людям, здесь ей точно будет лучше.

— Та самая контрабанда? — Ванька с любопытством присмотрелся к сияющим прожилкам. — Дорогая, небось?

— Безумно, — кивнула Катя, бережно закрывая бархатную крышку. — Кстати, помнишь те реликтовые семена лотоса, которые папа мне в прошлый раз притащил? Которые были похожи на сказочные бобы Джека из сказки?