— Бабушка ее изменилась, Гарик, — выдохнул он. — Теперь Любовь Федоровна тоже во всю эту чушь верит. Одно дело перед Катей опозориться, она молодая, может, и поняла бы со временем. А перед ее бабушкой… Мне перед ней теперь до тошноты стыдно. Я как представлю ее лицо, когда она узнает, что я обычный лгун из гаражей, у меня руки опускаются.

Гарик только тяжело вздохнул и промолчал, понимая, что другу сейчас действительно не позавидуешь. Лавина вранья накрыла Ваньку с головой.

В этот момент снаружи, на площадке перед боксами, послышался хруст гравия под колесами подъехавшей машины. Гарик бросил ветошь на верстак, сделал несколько шагов к выходу и выглянул из ворот, чтобы посмотреть, кого там принесло. Там как раз глушила мотор серебристая «киа».

— О, наука пожаловала! — удивленно хмыкнул Гарик, оборачиваясь к Ивану, а затем громко крикнул на улицу: — Здорово! Ну и видок у тебя. Ты тоже, я смотрю, фигово ночь провел.

Матвей медленно вышел из машины и привычным жестом поправил очки на переносице. Лицо у него было мертвенно-бледным, под глазами залегли глубокие синие тени, и вообще весь его облик напоминал человека, который только что пережил локальное землетрясение.

— Голова трещит, — пожаловался он, болезненно морщась от яркого солнца. — Слушайте… поддержите меня, а? Я решил сегодня поехать в кафе и нормально поговорить с Наташей.

Гарик тут же театрально вскинул брови и подскочил к Матвею. Он демонстративно подхватил его под левую руку, как шатающегося раненого солдата, и картинно уставился на Ивана:

— Без проблем! Ваня, ты за другую руку хватай, я — за эту. Будем держать его мертвой хваткой и суфлировать со спины, когда наш ученый начнет толкать речь перед своей дамой сердца.

— Перед которой именно? — хмуро усмехнулся Ванька, на секунду отвлекаясь от своих невеселых мыслей. — У него их вроде как две.

— Вот видишь, — Гарик мгновенно повернулся к Матвею. — Друг дело говорит. Интересуется деталями.

— Да ладно вам, хорош стебаться, — Матвей устало вздохнул, бережно высвобождая руку из железного захвата Гарика. — Мы вчера поговорили с Агриппиной, а сегодня утром я окончательно все взвесил и понял. Мне Наташа нравится.

Гарик от души поаплодировал. Вакса, дремавшая в своей коробке у верстака, тявкнула спросонья, лениво вылезла наружу и засеменила к гостю. Она тщательно обнюхала кроссовки Матвея, одобрительно вильнула хвостом и преданно уставилась на него, ожидая, что ее погладят.

— Наконец-то! — пафосно провозгласил Гарик. — Хоть один мужик в этой конторе набрался смелости и сказал правду!

— А что случилось? — Матвей насторожился, переводя взгляд с одного друга на другого.

— Да вот у Вани нашего с этим делом проблемы планетарного масштаба, — Гарик выразительно кивнул в сторону верстака. — Иванушка у нас дурачок. Своей девчонке с три короба наврал про «собственный бизнес», а теперь сидит и не знает, как эту кашу расхлебывать.

— Гарик, у тебя прям талант соль на рану сыпать, — глухо отозвался Ванька, не поднимая головы.

— Молчу, молчу! — Гарик примирительно поднял руки ладонями вверх, но тут же хитро прищурился: — Так что, Птиц, ты в кафе идешь? Время обеда как раз.

— Иду, — кивнул Ванька. — Только переоденусь сначала.

Иван быстро вернулся в подсобку, скинул рабочий комбинезон и снова натянул свои джинсы и футболку. Гарик тоже наскоро умылся у раковины и сменил засаленную майку на чистую. Вместе с Матвеем они уже собирались направляться к выходу, чтобы поехать в кафе, как вдруг со стороны въезда раздался хорошо знакомый звук — рев мощного двигателя, который было слышно за версту.

Огромный ярко-розовый джип, похожий на гламурный танк, вкатился на территорию автосервиса, ослепительно сверкая лакированными боками под палящим полуденным солнцем. Гарик проводил машину долгим взглядом. На его лицо тут же вернулась привычная наглая ухмылка, а в глазах загорелся азарт. Неторопливо и негромко, с предвкушением он произнес:

— О, моя жертва приехала… — И пружинистым, уверенным шагом направился прямиком к джипу.

Матвей озадаченно округлил глаза, провожая его взглядом, а Ванька лишь понимающе вздохнул.

— Что это с ним вообще?

— Пытается очаровать Мальвину, — ответил Иван, наблюдая, как Гарик уже вовсю крутится у водительской двери, галантно помогает девушке спуститься из высокой кабины и что-то увлеченно ей наговаривает. — Постоянная клиентка. Приезжает чуть ли

не каждую неделю. У нее в этом розовом танке вечно то датчик какой-то глючит, то электроника барахлит. Машина навороченная, вот и капризничает. Гарик ее каждый раз спасает, а заодно уже месяца два пытается охмурить.

— Ее что, реально так зовут? — Матвей удивленно поправил очки.

— Понятия не имею.

— Может, тогда сразу поедем в кафе? — Матвей посмотрел на экран телефона. — Судя по всему, Гарик теперь завис здесь надолго.

— Не, он сейчас быстро вернется, — усмехнулся Ванька. — Мальвина его обычно отшивает со скоростью звука.

Иван дружески положил руку на плечо Матвея и уже тише добавил:

— И кстати… Насчет вчерашнего на озере. Ты не бери в голову. Гарик с Натой заигрывал не всерьез. Он просто хотел тебя расшевелить, ну и Наташу развеселить. А сам он зациклен только на этой своей автовладелице.

Матвей немного помолчал, переваривая услышанное, а затем благодарно кивнул:

— Я понял. Спасибо, Вань.

Гарик действительно вернулся очень быстро — минуты через три. Походка его была тяжелой, на лице застыло выражение глубоко несчастной, побитой собаки. Он подошел к друзьям, остановился у капота «киа» и шумно, трагически вздохнул.

— Что, Буратино, тебя снова отшили? — улыбнулся Матвей, легонько хлопнув друга по плечу.

— Он не Буратино, — поправил Ванька с усмешкой. — Он Артемон.

— Это еще почему? — не понял Гарик, хмуро вскинув брови.

— Потому что ты вокруг нее прыгаешь, как преданный пудель, — хмыкнул Ванька. — А она только стрелки на глазах подводит.

Гарик на секунду задумался, примеривая на себя образ сказочного пса.

— Отшила. Подчистую, — вздохнул он еще тяжелее и сокрушенно признался: — Сказала, что я «милый, но совершенно не ее типаж». Ну какой я, к черту, милый⁈ Я брутальный! Я мужик! А она — «милый»…

— Ну правильно, — неожиданно подал голос Матвей, ехидно прищурившись из-под очков. — Ты же вчера перед Наташей хвастался, что ты экземпляр редкой комплектации и у тебя ресницы длиннее, чем у нее. Вот Мальвина твою «милоту» и оценила.

Гарик на секунду лишился дара речи от такой наглости со стороны обычно молчаливого «ботана». Он возмущенно округлил глаза и всплеснул руками:

— И что, это преступление, по-твоему⁈ Я что, виноват, что уродился одновременно и красивым, и мужественным?

— И потрясающе скромным, — тихо усмехнулся Матвей.

— По крайней мере, она хоть заговорила с тобой, — хмыкнул Ванька. Он повернулся к Матвею и с улыбкой пояснил: — Раньше она его вообще в упор не видела. В прошлый раз сквозь зубы «привет» процедила. Так мы это как прогресс века праздновали. А теперь вот, глянь, целое сложноподчиненное предложение выдала. Растешь, Гарик!

Ванька негромко посмеялся, а Гарик насупился, но спорить с очевидным не стал.

— А еще она добавила, что, видите ли, «смотрит в сторону более серьезных отношений». Что это вообще значит? — он посмотрел на друзей с неподдельной, искренней обидой. — Да у нас могут быть самые серьезные отношения в мире! Я могу быть серьезным! Слышите?

Он попытался состроить суровое лицо, но получилось настолько комично, что Ванька едва сдержал смешок. Вакса тем временем лениво засеменила к Гарику, чинно села прямо перед ним и преданно уставилась хозяину в рот, будто тоже ждала внятных объяснений.

— Собачке очень больно! — дурашливо взвыл Гарик, внезапно падая на колени перед питомицей. — Собачке больно, горько и обидно!

Вакса на это театральное исполнение посмотрела внимательно, забавно наклонила голову набок, а затем сама подняла морду к палящему солнцу и протяжно завыла — тонко, жалобно, усердно подпевая хозяину.