Полинка, которая до этого увлеченно тапала по экрану, уловила незнакомое слово и тут же повернулась.

— Гарик, а что такое аммониты?

— Это такие ракушки, — ответил он, не глядя.

Полинка посмотрела на Агриппину, которая возвращалась к беседке, и так и этак ее оглядела сверху до снизу, но никаких ракушек не нашла.

— Аммониты — это моллюски, — пояснил Матвей.

— Моллюск — это твой мозг, — сказал Гарик. — Не стоило привозить Агриппину. Вообще бы лучше не приезжал тогда.

— А что такого? — не понял Матвей.

— Тебе Ната нравится или нет? — спросил Ванька в лоб.

Матвей замялся. Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнул его: на дорожке показался силуэт Агриппины. Она не спеша возвращалась к беседке. Время стремительно таяло, но Гарик успел вклиниться:

— Динозавры… — протянул он, сокрушенно покачивая головой. — Вот в них ты профи, Мотя. А в остальном — лошара полный.

— Не понял, — насупился Матвей.

— Пироженые нечего было жрать, расплачиваясь комплиментами, говорю.

— А что тут понимать? — Иван подсел к другу. — Ты видишь, как Наташа скисла, когда ты с Агриппиной приехал? Нет? А я вижу. Она весь вечер из тарелки не вылезала, лишь бы не смотреть в вашу сторону.

— Она не скисла, — неуверенно сказал Матвей.

— А кто с початком кукурузы в руках простояла, как статуя? — Гарик едва слышно, но эмоционально зашептал, махнув рукой в сторону озера, где две фигурки медленно брели по берегу. — Короче, если тебе Наташка не нужна, я тогда сам…

— Не трогай ее, — тихо, но твердо перебил Матвей.

— О, заговорило! — усмехнулся Гарик. Он успел хлопнуть Матвея по плечу и отойти к мангалу за мгновение до того, как Агриппина переступила порог беседки. Разговор тут же пресекся, повисла неловкая пауза. Желая спасти положение, Ванька обернулся к вошедшей девушке.

— Агриппина, Вы все время молчите, — с улыбкой сказал он, чтобы разрядить обстановку. — Расскажите что-нибудь. Что угодно. Только не про динозавров и ракушки. А то этот человек нас ими уже закормил.

Агриппина посмотрела на Ваньку, потом на Матвея, который сидел с отрешенным видом, бездумно разглядывая пластиковый стаканчик, и вдруг улыбнулась — открыто, почти весело, но с явной иронией.

— Вы знаете, — сказала она, — у осьминогов три сердца и голубая кровь. Прямо как у аристократов. Только они еще и умнее некоторых людей, которых я знаю.

Она перевела прямой, пронзительный взгляд на Гарика, выразительно опустив глаза к своей груди, а затем снова посмотрев ему в лицо. Намек был прозрачнее некуда: она прекрасно видела, куда именно он пялился последние полчаса.

Гарик замер на секунду, а затем хмыкнул, ничуть не смутившись. Такая зоркость и скрытая шпилька его только позабавили.

— Девушка с острым языком и чувством юмора — это прекрасно, — сказал он, вальяжно потянувшись. А потом поворошив угли в мангале, крикнул в сторону берега: — Нат! Кукуруза готова! Идете есть?

— А у меня есть чувство юмора? — тут же вклинилась Полинка, переводя внимание на себя.

— Не знаю. В кармане поищи, — отмахнулся Гарик.

Полинка немедленно поднялась, смешно нахмурилась и уперла руки в бока:

— Ах так? А ты, вообще-то, обещал научить меня карате! Забыл?

Гарик тут же демонстративно бросил щипцы для мангала, мгновенно позабыв про кукурузу, и пружинистым шагом вышел из беседки на траву.

— Ну давай, нападай, женщина-ниндзя!

Он замер в нелепой, утрированно-киношной стойке каратиста, совершая руками замысловатые пассажи в воздухе и забавно выкрикивая «Кия!». Полинка заливисто расхохоталась. Вакса, почуяв веселье, принялась азартно прыгать вокруг Гарика, заливаясь лаем и пытаясь поймать зубами шнурок от его кроссовка.

В этот момент к беседке как раз подошли Катя и Ната. Наташа остановилась, скрестив руки на груди, и с улыбкой стала наблюдать за этим представлением.

— У Гарика, оказывается, масса скрытых талантов, — со смешком заметила она.

Гарик тут же перестал махать руками, мгновенно переключив все внимание на нее. Он ехидно ухмыльнулся и сделал шаг навстречу:

— Да, Натусь. Но мой главный шедевральный талант — неофициальный. Я, между прочим, еще и целуюсь как боженька. Прямо сейчас могу дать эксклюзивный мастер-класс.

Он покосился на младшую:

— Полинка, тебе на этот курс по возрасту рановато. А вот Наталья Игоревна вполне может подать заявку без очереди.

Наташа закатила глаза, но уголки ее губ все-таки снова дрогнули в улыбке.

— Ладно, цезарь местного разлива, хватит хвастаться, — осадил его Иван. — Давайте лучше доедим, а то скоро стемнеет.

После этого разговор действительно пошел легче. Стаканы снова поднялись, кто-то начал вспоминать не такие уж давние школьные годы, Полинка наперебой рассказывала забавные истории про Ваксу, а Гарик травил шутки одну за другой, удерживая внимание компании.

В какой-то момент Наташа потянулась к сумке-холодильнику и достала оттуда плотный пластиковый бокс. Русые волосы с яркими розовыми прядями мешали, падая на лицо, поэтому она привычным движением перебросила их назад и быстро перевязала резинкой в высокий хвостик. Непринужденно встряхнув головой, она обронила:

— Кстати, тут еще сэндвичи с лососем.

Матвей, обожавший рыбу, сразу оживился и робко улыбнулся, надеясь, что Ната посмотрит на него. Но вчерашняя Золушка демонстративно отвела взгляд и спокойно продолжила:

— Гарик, ты же хотел? Можешь все съесть.

Она протянула контейнер прямо перед носом растерянного Матвея, передавая его Гарику. Тот, не заметив чужой драмы, с радостью перехватил угощение.

— Девочка, ты готовишь просто преступно вкусно, — выдал Гарик, с ходу вгрызаясь в пышный тост. — Если выйдешь за меня замуж, я растолстею килограммов на двадцать. Помяни мое слово.

— Всего на двадцать? — фыркнула Натка.

— Ну, я же мужчина. Должен держать марку и оставаться красивым.

— Сам себя не похвалишь — никто не догадается, — покачала она головой.

— Натусь, ты просто не понимаешь. Я — экземпляр редкой комплектации. У меня даже ресницы длиннее и гуще, чем у тебя.

— Это вообще-то не повод для гордости.

— Это повод для твоей белой зависти, — самодовольно подмигнул он.

Она тихо, искренне рассмеялась. Матвей в этот момент молча отвернулся к озеру, сжимая в руке свой стаканчик. Настроение у него было окончательно испорчено.

Начало темнеть. Зажглись фонари — сначала один, потом второй, третий, бросая резкие длинные тени на потемневшую траву. Ребята начали собираться домой: загружать в машину посуду, сворачивать пледы и искать по углам забытые вещи.

Агриппина попрощалась первой: ее такси уже ждало у опушки леса. Матвей вызвался провожатым, параллельно планируя дойти до своей машины и подогнать ее поближе к беседке для погрузки вещей. Однако Гарик, заметив это движение, сразу пошел следом за ними. Матвей ведь тоже успел приложиться к его бутылке рома, и оставлять друга один на один с ключами от зажигания Гарик не собирался.

У такси Матвей с Агриппиной о чем-то тихо поговорили, затем она ободряюще коснулась его плеча, села на заднее сиденье и уехала. Матвей так и остался стоять на дорожке, молча глядя вслед удаляющимся красным огням.

Гарик подошел со спины, бесцеремонно выудил из его пальцев ключи и предложил сам отогнать его «киа» к беседке.

— Эй, я сам могу, — буркнул Матвей, пытаясь перехватить брелок.

— Ага, сейчас, разбежался, — хмыкнул Гарик, крутя ключи на пальце. — Ты пьян, товарищ. А я слишком люблю твою «киа», чтобы разрешить тебе пропахать на ней эти кусты. Стой здесь и дыши воздухом. Ну, или лучше садись. В машину. А то ты скорее носом сейчас эти кусты все же протаранишь.

Ната в это время собирала вещи слишком рьяно. Она раздраженно кидала посуду в пакет, не глядя, с такой силой, будто искренне хотела что-нибудь разбить…

Наконец она резко села в машину, громко хлопнула дверью и поторопила Катю:

— Давай быстрее, уже поздно.