— От тебя эту фразу слышать особенно странно, — одарил его Нивертон заботливым взглядом и удостоверившись, что воин в своем уме, вновь вернулся к исследованию тайн волшебной залы.

Вестагар же кинул пытливый взгляд на стекло и, убедившись, что друид не смотрит, тихонько взял с полки невесомое перышко и отпустил над зеркалом. Пушинки заволновались в полете и нежно коснулись своего отражения. Ровная гладь разверзлась и тут же поглотила перо, что продолжило свой полет, но уже по ту сторону завесы.

Вестагар выпучил глаза и оглянулся на Нивертона, который, стоя к нему спиной, разглядывал какие-то массивные сундуки, украшенные драгоценными каменьями. Сглотнув, воин принялся осторожно отходить боком как можно дальше от зеркала, дабы не показать свою причастность к тому, что внутри стекла теперь летает самое настоящее перо.

— Шои́р! — для надежности шепнул Нивертон, но больше секретных ходов рядом не оказалось. Почесав рыжую щетину, страж отошел на несколько шагов от сундуков и приказал: «Во́трэ!»

Изумрудные крышки распахнулись. Каиса и Вестагар с любопытством выглянули из-за плечей друида. На дне самого большого сундука оказалось на удивление пусто, зато в двух других что-то виднелось. В среднем из них лежала какая-то серая ткань. Нивертон присел рядом и расправил ее на руках. Предмет походил на друидский плащ, только все же что-то в нем было иным. Страж повертел мантию в руках и разорвал шов в уголке. Из дырки засияло серебром и Нивертон торжественно повернулся к остальным.

— Вот настоящее везение — плащи из шерсти единорога! Теперь это великая редкость, ведь единорогов осталось так мало, что и за целую жизнь можно ни одного не увидеть.

— Ха, слыхал я про них, — с интересом потрогал ткань Вестагар. — Говорят, ни одна стрела не прошибет и ни один меч не поранит. Но у меня на такое дело своя броня есть, — похлопал он по драконьей одежде. — Да и два тут всего, вам нужнее.

Нивертон передал плащ Каисе, что тут же примерила его, и нагнулся к следующему сундуку, достав оттуда золотую чашу.

— Не может быть! Ну не может же нам настолько повести! — ахнул Вестагар, но не успел он обрадоваться, как в руках стража появилась еще семь таких штук. Абсолютно разные по форме, однако полностью состоящие из чистого золота, чаши сверкали мягким блеском в многочисленных солнечных лучах.

— Ага, кто-то алхимией баловался, — сделал вывод Нивертон, возвращая как можно тише вещи обратно в сундук. — Думал, Чашу Жизни сам смастерить сможет, да не тут-то было…

— А если и впрямь создал? — предположил Вестагар, жадно провожая глазами золотые кубки.

— Вряд ли, — уверенно ответил Нивертон, закрывая крышку. — Первую и единственную Чашу создали задолго до наших времен, и никто уже не помнит, были это ангелы, фурии, нимфы или какие другие высшие существа. Но есть бесспорный факт — никому в одиночку не под силу создать артефакт такой мощи.

— А если Чашу создали волшебники Солмира? — ахнула Каиса, прикрыв рот ладошкой. — И как раз этот помнит как?

Нивертон искоса глянул на подопечную, и Каиса заметила, как как всего на мгновение в голубых глазах промелькнул страх. Несмотря на это, страж улыбнулся и положил тяжелую ладонь ей на макушку.

— Иди поразглядывай что тут еще есть, омрок ты мой недоделанный.

— Прекрасно… — прельстилась комплиментом львира и демонстративно махнув копной волос прошествовала на другую половину залы.

— А книги-то брать можно? — недовольно пробасил воин, остановившись около массивных полок.

— Попробуй, — неопределенно ответил Нивертон, заставив Вестагара замереть в раздумьях. Едва он решил рискнуть и потянуть на себя том, как корешок отвалился, зацепив с собой все остальные. Стоя с выдернутыми переплетами, верзила нелепо хлопал глазами и виновато искал сурового взгляда Нивертона, да вот только совсем не ожидал от стража улыбки.

— Книг нет, это муляж, — просто ответил тот и возвел руки к потолку. — Арбоди́рэ! — растения, оплетающие периметр комнаты, расступились, обнажив стены, полностью покрытые рунами.

Помимо магических знаков, в дереве находились отверстия, набитые странными артефактами и черными как смоль томами и такого-же цвета страницами. Казалось, своим заклинанием Нивертон обнажил сердце залы, но оно оказалось вовсе не таким, каким его представляли изначально.

— Не может быть… — страж взял в руки большую толстую книгу и его лицо приобрело серый оттенок. — Темная магия… — прошептал друид, с брезгливостью переворачивая жуткие страницы с непонятными красными рисунками.

— Эээ, получается старик не волшебник? Те-то вроде лишь добром занимаются, — почесал затылок Вестагар, с опаской оглядывая сотни предметов, нацеленных отнюдь не на благие намерения.

Нивертон не ответил. Он захлопнул том и с отвращением кинул обратно, отряхнув руки от его мерзости. Затем внимательно осмотрелся.

Зала больше не походила на дивный сказочный мир, в котором царит обилие любви и гармонии, чистота помыслов и магии. Теперь это место казалось страшной ловушкой под маской добродетели, жестокой угрозой, что нависла над ничего не подозревающими светлыми головами случайно попавших сюда путников.

— Книги о смерти, книги о мертвых, книги про вызов нежити, — начал перечислять Нивертон, несясь по периметру комнаты. — Игры с материей, черное воскрешение, создание тел из праха… — наконец страж выдохнул и остановился, склонив голову и упершись руками в колени. — Это не хижина волшебника, — выпрямился он, — это дом некроманта.

— Вот почему живой лес стал Мертвым, материя прорвалась, а духи заполонили небо в поисках наживы… — страж провел руками по лицу и глубоко вдохнул. Мы уничтожили последний штрих черной магии — Эдну, связующее звено между мертвым и живым, бессмертным и преходящим, реальным и магическим. Однако план хоть и не полностью, но удался — духи освободились, теперь они не подчиняются никому, лишь своей воле и быть может еще и некроманту…

— Альвисс! — воскликнула Каиса, забыв про то, что стоит вести себя тише. — Он говорил! Он хотел, чтобы мы отправились в воды Правды и Лжи просить его совета!

— И я сказал, что этого никогда не случится! — твердо ответил Нивертон, ткнув в нее пальцем. — У Альвисса было свое представление об этом полуживом-полумертвом существе. Может старейшина и мог найти с ним общий язык, ведь не уступал ему в силе, верил, что темный создал Чашу Жизни, но нам с тобой у него делать нечего!

— Я же говорила! — выпалила Каиса. — Я чувствовала, иначе зачем алхимия? Он пытался воссоздать кубок, золотую Чашу Жизни, что я видела в видении! Наверное, он знает как это сделать или пытается найти решение, но ему чего-то не хватает…

— И слава духам, что не хватает! — загромыхал Нивертон. — Благо Чаша Жизни потерялась, а не находится в подобных руках. Если же он воссоздаст ее, вновь начнется Великая битва между королевствами! А тебя ощиплют как белых фениксов!

— Может поэтому пророчество и велело нам идти к эльфам! Чтобы мы по пути повстречали некроманта! — не сдавалась Каиса, но слезы предательски заблестели на глазах.

— Какое такое пророчество?! — засуетился Вестагар.

— Оно ведет не к эльфам, а к Острову Полной Луны и Молодого Месяца! — тщетно пытался достучаться до львиры Нивертон. — К эльфам мы зайдем лишь мимоходом, послушать пророчество Лэорина! Я не удивлюсь, если темные тени Черды тоже некроманта рук дело!

Послышался негромкий стук. Вестагар отпрянул, а потом заорал, как не в себя: «О духи всемогущие! Назад! Бегите обратно!»

— Что случи… — хотел было спросить Нивертон, но обернувшись обомлел от увиденного. Под потолком залы из черной материи собиралось какое-то громадное существо.

— Что ты трогал?! — схватил его за плечи Нивертон, останавливая на ходу.

— Я не… — попытался вырваться тот.

— ВЕСТАГАР! — взревел страж и тряхнул его. Выразительный взгляд топазов стал настолько убийственным, что воин скорее бы вернулся обратно, чем выдержал гнев друида. Недолго думая, верзила указал на небольшую расписную урну, стоящую около стены без крышки.