— А знаешь, что я думаю? — хитро сверкнула глазами она, постепенно приближаясь. — Что ты наконец должен научить меня плавать! Ты же мой наставник, это твоя прямая обязанность…

Нивертон недоумевающе уставился на подопечную.

— Ты кто вообще? И что ты сделала с Каисой? — прищурился он демонстрируя абсолютное недоверие, смешанное с подозрением пока непонятно чего.

— Да ладно, я всегда любила учиться, только сама, а не с твоей недовольной кислой рожей подле… — рассмеялась она, заставив глаза Нивертона вылезти из орбит. — Хватит уже хмуриться, показывай что делать.

Вскинув брови, страж внимательно посмотрел на упрямое лицо подопечной и тяжело выдохнул.

— Да, Каиса, ты та самая загадка, которую даже постигать страшно… Увы, моих сорокалетних мозгов на такое не хватит. Может у эльфов получится, они по две тысячи лет жить могут…

— А от сорока разве не умирают? — подколола его львира, растянувшись в довольной ухмылке.

— Друиды нет, — скорчил рожу Нивертон. — Мы живем по триста лет.

— Значит, у тебя еще полно времени, — развеселилась Каиса, крутанувшись вокруг своей оси, чем вызвав небольшую волну.

— Сначала тебе нужно научиться держаться на воде, — терпеливо начал с теории страж. — Только ровные глубокие вдохи, запомни. Никогда до конца не выдыхай, иначе начнешь тонуть…

— Или можешь лопнуть… — вставила свои пять копеек Каиса.

— …ложись на спину, распахни руки, я буду тебя поддерживать, — невозмутимо продолжал страж прекрасно понимая свои обязанности, но как раз именно поэтому в голове пульсом отдавало «Химера… Химера… Химера!»

Каиса подчинилась и ее волосы веером рассыпались по молочной глади. Спина оперлась о сильную руку, выставленную Нивертоном, и Каиса сделала глубокий вдох. Грудь вырвалась из оков воды и замерла в невесомости, поддерживаемая лишь собственным балансом. Плавно выдохнув часть воздуха, львира вновь сделала глубокий вдох.

Аромат душистого мыла и чистоты пьянил не хуже Драконьего рыка, а лепестки цветов, что плавали на поверхности, нежно касались кожи, вызывая табун мурашек. Тело растворялось в горячей воде подобно сливочному маслу, становясь легким и воздушным, словно парило над купелью, а закрытые веки трепетали от блаженства. Еще никогда оно не знало горячей ванны.

В противовес вспомнив, как в горах Тарука холодные потоки тающих ледников заливалась прямо за шиворот во время крутого спуска, Каиса содрогнулась и распахнула глаза, наткнувшись на буравящий ее взгляд Нивертона. Грубые руки тотчас подхватили, не дав погрузиться под воду.

Тягучий, пленительный взор покорил своей бездонностью и тело перестало слушаться. Каиса боялась под ним пошевелиться, боялась сказать глупость и даже вдохнуть. Воздух сжатым облаком замер в легких, распирая их изнутри без возможности выбраться. Одно львира знала точно — никогда она не видела, чтобы кто-либо так смотрел на нее. И никогда так сильно не желала, чтобы это был именно Он…

Нивертон понял, что случилось то, чего он так избегал. Вот оно, это чувство, когда сила воли не в счет, когда самая здравая пришедшая мысль гаснет от ненадобности… И также вот она, вновь вернулась эта зудящая отвратительная мудрость, когда приходится быть жестоким ради милосердия, брать щит ради нападающего, когда сам готов разорвать деревяшку голыми руками и подставить грудь под жестокий удар судьбы. Только этот удар предназначен совсем не тому, кто с доблестью его примет, а тому, кто и не ждет вовсе.

«Химера, химера, химера!» — оглушительно вопил внутренний голос, взывая к инстинкту самосохранения, но он не мог предотвратить вспыхнувшее в сердце пламя — искра его давно уже тлела в сухом хвоще. Сердце стучало в груди так сильно, будто вот-вот продолбит путь наружу, а челюстные мышцы были сжаты настолько, что на бледных скулах проступили желваки. Сомкнутые брови, являющие собой хмурый взгляд, за котором таилась сокровенная тайна, неподвижно замерли на переносице. Все лицо являло собой ожесточенную внутреннюю борьбу, кровавости которой позавидовали бы даже гергеры.

Тяжелый стук двери прервал затянувшееся молчание. Руки Нивертона разжались, и Каиса камнем ушла под воду. Бодрый знакомый голос возвестил:

— О, друид! Скажи эти эльфы знают толк в комфорте! — Вестагар шумно вошел в залу и встал у дверей, уперев руки в боки. — Раз уж Искорка ванны принимает, и мне не повредит. Куда там, направо да? — задал он вопрос и не дождавшись ответа скрылся за дверью мужской комнаты.

— За что?! — отплевываясь вынырнула Каиса, принявшись буравить стража осуждающим взглядом.

— Я тебе что говорил? Не выпускай воздух из легких, а то утонешь! — ловко выкрутился Нивертон и отвернулся. Он был неимоверно благодарен воину и вместо душевных терзаний чувствовал теперь лишь грустную легкость. — Урок окончен, — вынес он вердикт, выходя из купели в набедренной повязке. — Ах да, и надо будет сказать эльфам, что их одежда для купания никуда не годится…

Каиса озадаченно проводила его взглядом, а затем посмотрела на свое символическое платьице. Вода, обильно стекающая ручейками по льняной ткани, делала ту совсем тонкой и облегающей, из-за чего просвечивался рельеф тела, включая каждую мышцу и каждый плавный изгиб. Почувствовав, как к лицу жаркой волной приливает кровь, Каиса пискнула «Вот уж точно химера…» и, прикрывшись руками, стрелой вылетела из купели вслед за Нивертоном.

Проснувшись ближе к полудню, Каиса чувствовала себя просто прекрасно — мягкая перина и теплое одеяло всецело исполнили свое предназначение. Первым делом львира привела себя в порядок, а затем подняла двумя пальцами с пола грязную котомку, к которой после белоснежного постельного белья и просторных сверкающих дворцовых коридоров даже прикасаться было неприятно. С жалостью на нее взглянув, Каиса открыла один из шкафов, чтобы затолкнуть суму в самый дальний угол подальше от глаз. Каким же было удивление, когда дверца распахнулась, демонстрируя ряды одежды самых разных размеров: прекрасные эльфийские платья манили своей роскошью, а на полках покоились аксессуары для заплетания волос и элегантная кожаная обувь.

«А вот платья мне еще не доводилось носить…» — промелькнула крамольная мысль, в то время как глаза заинтересованно изучали утонченные наряды. В итоге искушение все же взяло верх, и из шкафа выпорхнуло кремовое платье с летучей вуалью, которое тут же заблестело золотыми искрами едва попав под солнечные лучи.

Как только Каиса затянула на себе шнуровку, как в дверь раздался настойчивый стук.

— Надеюсь ты не спишь до обеда, а то ведь так можно упустить званый ужин, который король устраивает для гостей! — раздался следом мелодичный голос Вивиан. — А ведь нужно еще успеть подготовиться! Подобрать платье, сделать прическу, определиться с украшениями! Подойдет тебе камень или жемчуг… Ох, а если ни то, ни другое?!

Львира скорее распахнула дверь, чтобы прервать бурный поток, обещающий быть нескончаемым и, возможно, избавить эльфийку от начинающегося приступа паники. Перед глазами возникла неописуемая красавица с длинными серебристыми волосами, украшенными золотыми лентами, в невесомом платье, сверкающем, словно прозрачная слеза.

— Ооо! — восхищенно выдохнула та, увидев одеяние друидки, которую привыкла видеть в штанах и с мечом в руке. — Тебе так идет.! И я безумно рада, что ты уже начала приготовления!

— А что, уже пора готовиться? — удивилась Каиса, глянув на солнце, которое даже и не собиралось стремиться к закату. — Это я так, просто примерила…

— Перестань! — строго приказала эльфийка, сильнее затягивая шнуровку. — Это как раз то, что нужно. А готовиться пора бы уже с утра! Осталось придумать, что сделать с волосами…

— А так оставить не вариант? Ай! — крикнула львира, почувствовав, как что-то острое впилось в спину.

— Оставить так?! — интонация оказалась настолько выразительной, что Каиса мгновенно поняла какую глупость сморозила. Должно быть приемы в высшем обществе категорически нуждаются в рабском труде над собой и всепоглощающей боли в теле.