Активно подгоняемая Нивертоном сзади, Каиса ускорилась до рези в мышцах и чуть ли не бегом подлетела к Вестагару, неподвижно стоящему около какого-то огромного входа в пещеру. Однако, воин не смотрел на него. Глаза были опущены и изучали то, что находилось под ногами. Причем, на лице застыло странное выражение, настолько странное, что Каиса даже растерялась. Нижняя губа слегка тряслась, брови превратились в одну сплошную линию, а на черных ресницах блестели слезы, ветром сгоняемые по бледным щекам.

— Вот… — дрожащим голосом произнес он, указывая пальцем на землю. — Вот что я натворил. Я обрек ее на верную смерть!

Львира взволнованно опустила взгляд вниз. Там, у самых ног Вестагара, сидело крохотное напуганное существо. Оно больше не кричало, по всей видимости находясь в полнейшем шоке, а лишь приоткрыло рот и звучно дышало, чуть высунув маленький алый язык. Черное, с небольшими рогами на голове, оно было миниатюрной копией той виверны, что избавила их от эльфийского плена.

— Он умрет один, — Вестагар уже откровенно рыдал, пряча лицо в громадных ладонях. — Виверны воспитывают детенышей в одиночку!

Нивертон подошел сзади и положил тяжелую руку на плечо воину. Тот вздрогнул и попытался успокоиться, но слезы все текли и текли нескончаемым потоком, стыдливо прячась в бурой бороде.

— Ты ведь всегда сам говорил, воин, что виверны — бездушные твари, — задумчиво произнес Нивертон, разглядывая малыша у сапог верзилы.

— Мало ли что я там говорил! — взвыл Вестагар, звонко хлюпая носом. — Что же делать, друид? Тебе хватит силы оживить убитую? — с надеждой в голосе задал он вопрос и громко высморкался в рукав своей рубахи.

— Боюсь, я не наделен силой воскрешать из мертвых, — сочувственно покачал головой страж. — Однако, есть сила, что сможет восстановить этот баланс, я вижу ее в тебе сейчас.

— Что же это за сила такая? — пробасил воин, все еще давясь крокодильими слезами.

— Ее не описать один словом, — страж обошел Вестагара, уверенно встав перед ним, и положил руки тому на предплечья, с поразительно мягкой строгостью смотря в глаза. — Это и жалость, и любовь, и раскаяние, и сочувствие. Не думаю, что подобных чувств мало для того, чтобы спасти осиротевшему детенышу жизнь.

— О чем это ты? — слегка напрягся воин. Даже слезы больше не лились из его проясневших глаз.

— Маленькая виверна — теперь твой перст и твоя доля, — спокойно разъяснил Нивертон, смерив того немигающим взглядом. — Только так ты восстановишь баланс и дашь детенышу все, что было у него отобрано сегодня.

— Я — мамочка?! — вскричал воин, вдруг поняв куда клонит страж. В глазах верзилы промелькнул страх, а голова замоталась из стороны в сторону. — Невозможно! — лишь смог выдавить он из себя, кидая жалостливый взгляд на детеныша у своих ног.

— Тогда придется бросить его здесь, — равнодушно пожал плечами Нивертон, уводя за руку Каису обратно к тропе.

— Нет! Постой, друид! — замахал руками ему вслед воин. — Возьми ты! Ты же мудрый и разную чепуху про баланс жизни знаешь!

— У меня уже есть один детеныш, — Нивертон поднял руку Каисы, за которую он тянул ее к тропе и помахал ею в воздухе, словно та принадлежала не живому человеку, а безвольной кукле. — Второго не потяну.

Вестагар отчаянно ударил по воздуху издав гневный крик, но друиды уже скрылись из вида. Он не желал обречь кого-либо на такую скитальческую жизнь, как у него, да и не воспитывал никогда никаких животных. Единственный зверь, к которому он питал излишние эмоции, были как раз виверны, но эти чувства не имели с теплотой ничего общего и были взаимны.

Оглядев свои кожаные одежды, Вестагар тяжело вздохнул и присел на корточки около перепуганного детеныша, боящегося даже шевельнуться. Иссиня-черные крылышки слегка подрагивали, а карие глаза смотрели с немой мольбой и надеждой.

— Что ж, малыш, друиды совсем спятили. Они думают, я смогу о тебе позаботиться, — тихонько произнес воин, слегка шмыгнув носом. — А я-то думал они разумный народ, ведь древний… Омроки и то посмышленее будут, точно тебе говорю. Ну что ты пялишься так, а?! — в сердцах воскликнул Вестагар. — Нечего на меня смотреть, я злобный воин, дикарь и убийца. Тебя со мной ждет верная смерть, клянусь своей бородой!

Маленькая виверна продолжала дрожать всем телом, а хлесткий ветер все крепчал. Небо уже превратилось в сплошную грозовую тучу и издалека послышались громовые раскаты. Детеныш посмотрел вверх и затрясся еще сильнее. Вестагар всё сидел на одном месте, нервно оглядываясь по сторонам в надежде, что кто-то придет и спасет его из этой безвыходной ситуации, что друид одумается или львира вдруг захочет понянчиться с чужим ребенком, но навстречу воину неслись только порывы колючего ветра, предупреждающие о грозе.

— Страшно что ли? — наконец-то заметил поведение виверны Вестагар. — Или холодно? Ну и как тебя понять, если ты даже говорить-то не можешь?! Тьфу! — воин раздраженно сплюнул и, резко схватив маленькую виверну в охапку, пустился по остывающему следу друидов.

Если вам нравится произведение, оставьте лайк или комментарий. Порадуйте автора! :)

Хлынул мощнейший ливень, поэтому решили укрыться в той самой пещере, возле которой была обнаружена маленькая виверна. Друиды, как могло изначально показаться Вестагару, вовсе не спустились к тропе, а ожидали его под пиком горы, подталкивая к верному решению. Да, хитрости и мудрости этого народа можно только позавидовать! К счастью, воин был настолько занят своим на редкость ответственным шагом, что вовсе не понял их ловкую затею и даже не смотрел куда друиды ведут его — все внимание Вестагара было приковано к дрожащему от страха детенышу виверны, которого он прятал подмышкой и слегка почесывал пальцем, по размеру схожим с маленькой рогатой головой.

В пещере становилось все холоднее. В широком проеме темнело небо то и дело освещаясь яркими вспышками молний, которые с поразительной быстротой пронизывали горизонт и метко врезались в черные вершины. Дождь шумно барабанил по ним, ручейками омывая скалистые бока. Хоть вода и заливалась через просторный проход, но сразу же убегала по небольшому туннелю вглубь пещеры, не давая усталым путникам промокнуть. Всполохи теперь мелькали все чаще, беспощадно пронизывая пространство вокруг, порывы стылого ветра гневно подгоняли тяжелые тучи, а гром рвал небесную твердь в клочья, каждые несколько секунд сотрясая горы Тарука от самых снежных вершин до глубоких и жарких туннелей подземных жителей.

Отогреваясь у волнующегося огня, сквозь несмолкающий шквал бури и вой ветра в туннелях, изредка можно было расслышать тихое сюсюканье Вестагара:

— А ктё это у нас такой голёдный? — на несколько тонов выше своего обычного голоса хрипел воин, доставая из котомки кусок чего-то на редкость вонючего, запах которого в миг заставил прикрывшиеся глаза друидов мгновенно распахнуться. Эти двое и не заметили, как чуть не заснули сидя у костра на голом камне даже ничем не перекусив. Звуки грозы дурманили, делая мысли вязкими, а мышцы непослушными. Несмотря на то, что за последний день во рту не было ни крошки, из-за невероятной усталости тело совсем забыло про еду. Оно не могло думать ни о чем другом, кроме долгожданного отдыха после бесконечного лазания по горам.

— Чем это он ее кормит? — вяло поинтересовалась Каиса, сопроводив вопрос гигантским зевком.

— Судя по запаху, джекалопом, — ничуть не удивившись пробормотал страж, расстилая единственное уцелевшее одеяло. В битве против виверны котомка Нивертона сгорела дотла, лишь запасы Каисы уцелели, но и они оказались местами прожженными. Дырчатое тонкое одеяло с черной вуалью от огня теперь служило единственной прослойкой между холодным твердым камнем и измученными мышцами, нуждающимися в мягких и теплых перинах.

— Вестагар, он же ядовитый! — испуганно воскликнула львира, осуждающе смотря на воина. — Ты и нас этой дранью кормил, а ведь мы жить хотим!