— Неужели нам придется убить ее? Этого славного львеночка? — с горечью прошептала прорицательница.

— Нет, Сирра, нам придется убить Нивертона. Он — единственный, из-за кого Каиса сможет менять облик на человеческий и применять магию. Не станет нарекшего ее и львира останется такой же, как и в момент рождения. Мы не в праве убить того, кто был послан сюда из другого мира, совсем не понимая сути этого деяния. Быть может, все же звезды когда-нибудь откроют нам эту тайну…

— Лишь бы было не поздно… — с надеждой в голосе вздохнула Сирра.

Ласковые лучи восходящего солнца осветили деревню Друидэйн. К задорному птичью щебетанию и шорохам леса присоединились звуки открывающихся дверей друфов, так звали треугольные домики друидов. Утренний воздух наполнился сонными голосами друидов.

Альвисс потер глаза, ослепленный ярким светом, и присел на крыльцо. Сделав глоток прекрасной свежезаваренной вионты, горячего напитка из душистых цветов вион, бодрящего дух и тело, он прикрыл глаза и растворился в пряном цветочном послевкусии.

В Друидэйне всегда царил покой и безмятежность. Укромно укрытая от всего мира, эта деревня не знала страха, спешки и войны. Часы, казалось, текли здесь медленнее, чем в остальном мире. Словно ничто в Друидэйне никуда не торопилось, даже время.

Друиды не относились к сильным мира сего, они скорее слыли отшельниками, эдакими хранителями природы, откуда и черпали свою магию. Высокие и крепко сложенные, с длинными прямыми волосами, убранными в хвосты или заплетенными в косы, они считались долгожителями. Средняя продолжительность их жизни достигала трехсот лет.

Детей друиды с детства обучали чувствовать энергию земли, взаимодействовать с духами огня и воды и сливаться с вибрациями окружающего их мира. Они никуда никогда не спешили, умея ценить прекрасные моменты размеренной жизни. Заботы были у всех одни, но они стали приятным ритуалом в здешних местах. Когда нет угрозы извне, а в этом укромном местечке леса царит обилие и благодать, любое дело становится в радость.

Альвисс сделал еще пару глотков обжигающей вионты и вытянул ноги перед собой, подставив под теплые лучи солнца. Легкий свободный ветерок проказливо скользнул по его длинной бороде и спрятался где-то под седыми волосами. «Как же хорошо встречать безмятежное ясное утро. Можно посидеть в тишине на крыльце, насладиться пением птиц и утренней прохладой. Поискать правды в облаках, понаблюдать за снующими вокруг белками и зайцами. А может расположиться в тени под пышной кроной многовековых деревьев и полистать старинную книгу Магии Слова…

Затем, неторопливо подняться, проведать нашу славную пасеку или взять свое старенькое лукошко и отправиться в окрестный лес за различными магическими травами и корешками. Можно даже захватить немного коры дуба, для закупорки отваров и создания прекрасных настоев. Наварить чудодейственного зелья, разлить по колбочкам, закупорить их дубовыми пробками, а затем запечатать сосновой смолой…»

Приятные размышления Альвисса прервали чьи-то неторопливые шаги, раздающиеся все ближе к его обособленно стоящей хижине. Он приоткрыл один глаз и увидел Нивертона, в бодром настроении направляющегося прямиком к нему. Редкие лучи, пробивающиеся через листву, резво поблескивали на его светло-рыжих волосах. Свободная иссиня-серая рубаха была заправлена под внушительный кожаный ремень, на котором висел изящный кинжал, выкованный местным друидским кузнецом — Бедвином.

— Мир твоему духу, архи! — поздоровался Нивертон, подходя ближе к красивому друфу почтенного старца, украшенного искусно вырезанными из дерева рунами. — Прекрасный нынче день, не так ли?

— Волшебный, как и всегда здесь, — умиротворенно кивнул Альвисс и добавил, — мир твоему духу! Отведаешь чашечку вионты?

— Благодарю, архи, уже напился, — с учтивым поклоном ответил Нивертон и кинул на Альвисса пытливый взгляд, словно подбирая слова. — Я хотел бы… — запнулся он, — просить у вас совет.

— Наверняка насчет юной львиры? — догадался Альвисс, по-доброму усмехнувшись. — Каиса… Сколько же ей предстоит всего преодолеть… Наверняка, она не очень послушна?

— Это даже мягко сказано, — отозвался Нивертон, озадаченно покачав головой. — Она очень активна и непоседлива.

— Как и все дети, — снисходительно улыбнулся Альвисс и смачно прихлебнул из кружки. — У всех детей одни и те же повадки, у друидских, у эльфийских… Что уж говорить о львирах! Это пройдет, здесь не о чем переживать.

— Но я волнуюсь вовсе не об этом, архи, — обеспокоенно посмотрел ему в глаза Ниверон.

— Что ж, давай тогда прогуляемся с тобой, — Альвисс поставил кружку с вионтой на крыльцо и тяжело поднялся на ноги. — Должен сказать, я удивлен твоим волнением, — признался он, неторопливо шагая с Нивертоном по окрестностям. — Ты самый отважный воин в нашей деревне, прекрасно владеешь магией слова и рукопашным боем и ни раз сражался с различными тварями Проклятых земель, отважившимися наведаться в наши края. Так что же может настолько сильно волновать тебя, что ты так рано явился ко мне, даже не насладившись этим прекрасным утром? — архи с нескрываемым любопытством воззрился на Нивертона.

— Я не знаю как воспитывать Каису, — признался тот в своих опасениях. — Сейчас она львира, можно сказать маленький львенок, но растет с такой скоростью, что вот-вот уже на днях изменит облик… У меня нет детей, архи, я без понятия даже как растить обычных…

— Так вот в чем дело… — улыбнулся из-под бороды Альвисс и на его глазах заиграли морщинки. — Бравый воин, без промедления кидающийся в бой, боится не справиться с возложенной на него ответственностью?

— Боюсь ей навредить, — уточнил Нивертон и остановился у раскидистого дуба.

— Никто, Нивертон, никто кроме тебя не в силах постичь львиру, и никто кроме тебя, не воспитает ее лучше, — Альвисс остановился рядом. Они смотрели вперед на небольшую зеленую поляну, по которой радостно носилась подросшая львира, то подлетая, то падая. Крылья были еще недостаточно крепки для полетов, но львира уже хотела отправиться в небо.

— Знаешь, Нивертон, когда погибла моя дочь Олуэн, Акил остался полной сиротой. Я тоже по началу сомневался, смогу ли найти к нему подход. На все воля провидения…

— Я сочувствую вашей утрате, архи…

— Не стоит, уже много лет прошло, — махнул рукой старец, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Что случилось, больше не в нашей власти, однако судьба юной львиры в твоих руках.

— Она достаточно умна…

— А станет еще смышленее, — перебил его Альвисс. — Когда эльфы нашли Чашу Жизни, они наполнили ее кровью, взяв по капле от льва и белого феникса. А последнюю, третью каплю, взяли из своей плоти. Обычно смешиваются два вида крови, но эльфы хотели создать что-то могущественное, несокрушимое и воистину волшебное. Так и случилось. Они создали львир как своих подданных, сильных воинов для расширения своего могущества. Практически лишенные детства, львиры очень быстро взрослели, не требуя долгих лет воспитания. Львиная шерсть защищала от любой магии, а превосходный ум феникса делал львир одними из самых мудрых и смышленых когда-либо созданных с помощью Чаши Жизни существ. Единственным уязвимым местом у них оказались крылья. Львиры были бескрайне привязаны к нарекшим их и доверяли как никто другой. Но потом, они поняли, что их вера оказалась слепа, а души эльфов не так чисты, как изначально казались. Тогда львиры восстали против эльфов и началась самая масштабная война за последние тысячелетия. Она длилась ни один год. Эльфы никак не могли уничтожить львир, а львиры хотели лишь свободы. Тогда эльфы обратились к фуриям Огненных Гор, дабы те помогли им в этой не заканчивающейся битве. Как ты наверняка знаешь, фурии не стыдятся никаких способов магического воздействия и им все равно кому помогать, лишь бы не нимфам света. За соответствующую плату они отдали эльфам Всепожирающий огонь.

— Что это была за плата? — спросил Нивертон, оторвав взгляд от Каисы.