— Что там? — шепнула Каиса, но Нивертон напряженно шикнул в ответ. Они стояли на склоне холма, откуда простирался красочный вид на возвышающиеся в тумане горы Мертвого Леса.

Вдали, у небольшого перешеека, прямо перед скалами, где Прибрежная река едва не сливалась с Граничной, над густой листвой собирающегося подлеска парила стая птиц.

Нивертон развернул Сифа и поскакал обратно с холма. Лэя посеменила рядом.

— Я знал, что эльфы просто так не отпустят нас, — раздраженно произнес Нивертон, — нам придется делать крюк.

— Ты думаешь они устроили засаду? — насторожилась Каиса.

— Лесные эльфы хоть и превосходно прячутся в листве, но совсем не умеют взаимодействовать с природой и понимать ее язык, — пояснил страж, поспешно уводя мацин на запад. — Они нарушили ее покой, о чем и свидетельствует беспокойство птиц. Хоть эльфы и не могут пересекать Граничную реку, они спрятались вблизи перешеека по ее восточную сторону. Если бы мы прошли между рек, их золотые стрелы наверняка попали бы в цель.

— Дро́го, — прошептала Каиса, желая проверить предположение Нивертона. Внезапно, перед глазами вновь появился тот холм, а затем дорога, ведущая через перешеек, которая тут же осталась позади, словно львира стремглав пролетела над ней. Затем промелькнула Граничная река, сотни деревьев сменили друг друга и обзору предстали эльфы в золотых доспехах. Натянув тетиву, они притаились среди ветвей и корней, укрытые густой листвой подлеска. Лесной Король стоял поодаль, величественно вздернув голову и обнажив меч. Он не прятался, но и не желал быть на виду. Ноздри гневно раздувались на его ожесточенном лице, жаждущем возмездия. Эльфы не шевелились, с минуты на минуту ожидая, пока глупая муха сама попадет в их тугую паутину.

Видение пропало также стремительно, как и появилось.

— Удостоверилась? — насмешливо осведомился Нивертон, наблюдающий за ее изумленным лицом. — Хорошо, что ты освоила эти заклинания, пригодится, хотя, это все же чепуха. Им легко научиться, но самое необходимое — это уничтожающие, разрушающие и исцеляющие. Их усвоить намного труднее, но и важнее.

— Я бы успела их выучить, если бы ты не потащил меня на тот остров, где семейство горных великанов хотело превратить нас в томатную лепешку, — парировала Каиса, с сожалением вспоминая упущенную возможность. И где теперь добыть зелье, которое поможет ей запомнить все оставшиеся виды магии?

— И правильно сделал, — осадил ее страж. — В противном случае ты бы не услышала одно из пророчеств, произнесенное в землях Эвенгилла. Хоть ты и не веришь, но твоя судьба напрямую связана с будущим Солмира. Не хочу тебя расстраивать, но у тебя, Каиса, нету выбора. Единственный шанс для тебя выжить Солмире — это узнать, что же он от тебя хочет.

— Спасибо, что не нагнетаешь, Нив, — тяжело пробормотала девушка, поежившись от холодного ветра.

— Всегда пожалуйста, — услужливо отозвался тот, нахально улыбнувшись. — Нам придется переплыть Прибрежную и идти вдоль берега Вод Древности. Тогда есть шанс остаться незамеченными. В горы Мертвого Леса эльфы не пойдут. Эти места опасны для любого и таят в себе самых различных существ.

Достигнув правого берега Прибрежной реки, всадники проплыли ее не спешиваясь. Восточные мацины, как вы уже знаете, не похожи на обычных лошадей. Они могут перевозить любые грузы без труда и преодолевать любые преграды, а это значит, что тяжесть друида не была ощутима для них даже при переплыве.

Мокрые по пояс, но невредимые, всадники ускорили шаг, все еще осмотрительно держась западной стороны материка. Справа все еще виднелись чудесные вересковые поля, окрашивающие линию горизонта в нежный пурпур, а слева открывался вид на бескрайний океан, подернутый плотной дымкой. Не сразу Каиса заметила, что его привычно гладкая поверхность теперь бурлит огромными поднимающимися из глубины пузырями. Пар потоком вздымался в небо, постепенно окутывая все в округе.

— Что происходит с океаном? — вскричала в изумлении Каиса, наблюдая столь необычное поведение воды.

— Акил изгоняет русалок из этих земель. Он нагревает воду, — пояснил Нивертон, нехотя отводя взгляд от океана.

— Они все… умрут? — обратила на него львира ошеломленное лицо.

— Если не уплывут — да, — на гладких скулах проступили желваки. — Русалкам придется искать себе новый дом.

Каиса еще долго вглядывалась в клубы пара, но сквозь их завесу уже ничего нельзя было разобрать. Вдруг, до слуха донеслись волшебные девичьи голоса. Они пели пронзительно, горестно и невероятно красиво. В каждом чистом, как лесной ручей, звуке крылась невыразимая скорбь и тоска. Каиса впервые слышала этот необычный язык, но по мотиву песни нетрудно было догадаться о ее смысле.

— Сирены поют об утраченном доме, — негромко пояснил Нивертон и замер, внимая чудесным голосам.

Разрушена клятва, усвоен удел —

В водах чужеродных скитаться.

Проронено Слово, океан закипел,

И нет нам нужды возвращаться.

Солми́р изменился и суть наша с ним,

Душа же желает свободы.

Своими законами волю вершим,

Не живем ради чьей-то угоды.

Теперь мы другие и чувствуем мир —

Доступна любовь и презренье.

Разорвана дружба как пены пузырь

И смыта подводным теченьем.

Но нету вины нашей в том, что одна

Друида душой полюбила.

Ее злая участь была решена,

Ведь суша сполна отомстила.

В омут прохладный погрузим мы лик,

Океан нас волной подгоняет.

И если увидишь на глади ты блик —

Это хвост русалки мерцает.

— О чем их песня? — Каиса перевела внимательный взгляд на стража.

— О изгнании, изменении законов мироздания, о том, как русалка полюбила друида…

— Тебя что ли? — улыбнулась она.

— И о том, что за преступление против жизни другого ей положено наказание… — едва шевеля губами произнес Нивертон не ответив на вопрос. Его лицо окаменело, а движения стали необычайно резкими.

— Что это значит? — помрачнела Каиса. Она уже предчувствовала ответ, но все же боялась его.

— Русалки давали священную клятву не отбирать жизни, но вчера она была разрушена. С теми, кто нарушает закон, сирены поступают очень сурово.

— Изгоняют? — предположила девушка, все еще надеясь на более мягкий исход.

— Нет. Они привязывают отступника на берегу пока тот не умрет без воды. Русалки так могут прожить не больше одного дня.

— Значит, Ариэлла… — запнулась Каиса.

— Закат забрал слишком много жизней, — подтвердил ее догадку страж, и Сиф понесся галопом.

Небо разразилось ливнем. Мацины мчали во всю прыть к черным горам Мертвого леса, надеясь укрыть всадников в их мрачных пещерах. Гром сотрясал темноту, проникая глубоко под мокрую землю, а молнии то и дело пронзали ее твердь насквозь. Крупные капли били в лицо, застилая видимость, а плащи отяжелели от холодной воды.

Дивного пения русалок больше не было слышно, они все укрылись в надежных глубинах Вод Древности. Никто не знал куда же плывут сирены. Быть может, они навсегда покинули Солмир и отправились вершить свою волю где-то у далеких земель, о которых народы могли лишь слагать легенды.

— Это великие горы Тарука, названные в честь дракаэра, сумевшего в Войне Королевств провести львир по секретной тропе к порталу, — послышался голос Нивертона из-за завывающего ветра и раскатов грома. Страж остановился напротив возвышающихся впереди скал, поджидая свою подопечную.

— Дракаэры помогали львирам? — невольно изумилась Каиса, остановившись рядом. Она слышала уже как-то о этих крылатых мужах, но почему-то думала, что потомки драконов тоже могли использовать свое пламя против ее рода.

— Дракаэры были единственными союзниками львир, пока эльфы и фурии огненных гор, их ближайшие соседи, не заставили тех отступить. И все же дракаэры смогли помочь. Львиры, которым опалили крылья всепоглощающим огнем, добытым эльфами у фурий, больше не могли летать. Им пришлось довериться Таруку, чтобы найти путь в Фарьяр, — Нивертон спешился, разбрызгав сапогами дождевую воду. — Слезай, — сделал он характерный жест рукой.