Поигрывая алебардой, чудовище зловеще приближалось, вырастая в размере. Выше любого друида, что когда-либо приходилось встречать Каисе, оно шумно втягивало воздух ноздрями, словно и таким способом пожирало энергию леса, пытаясь заглушить его соками неутолимую жажду. Девушка обмерла увидев, как деревья на пути зверя гнутся в разные стороны, сильнее преклоняясь к земле, как в поклоне. Неужели этого монстра она видела в кристалле? Неужто та тьма, смерть и пустота — это Он?! Гергер!!!

Посмотрев на свой жалкий ксифос, который не был и трети алебарды, львира взмахнула им в ничтожной попытке защититься. Массивное лезвие приземлилось на меч, припечатав его к земле. Острый продолговатый обух воткнулся в живот. Каиса хватанула ртом воздух и рухнула на деревянную рукоять всем телом. Горячая кровь закапала на иссохшую землю. Грубо вырвав из-под львиры алебарду и тем самым повалив девушку в лужу тумана, гергер шагнул к ней и склонился, схватив за горло. Убить тело для него не было основной задачей. Сегодня он лакомится жизнью, что все еще отчаянно бьется в ее венах.

Каиса почувствовала, как силы покидают ее, а на их место приходит пустота, такая мрачная и темная, словно она оказалась в глубоком колодце, где единственный солнечный круг над головой запечатали тяжелой железной крышкой, не давая ни малейшего проблеска света или надежды на спасение. Веки дрогнули, а внутри вспыхнул животный инстинкт, что так долго подавлялся.

«Плевать на наставления Нива, плевать на осторожность! Какой смысл моего скрытого существования, если я даже от смерти себя спасти не могу?!»

В миг перевоплотившись, Каиса вцепилась клыками в серую руку, что высасывала из нее силу. Гергер издал бешеный крик полный ярости, обнажив саблевидные клыки, и его ожесточенное лицо исказилось звериной злобой, в то время как кисть сжала шею так крепко, что львира больше не могла дышать. Каиса знала, что через несколько мгновений яд подействует и держащая ее рука ослабнет, когти больше не будут впиваться в кожу, пуская кровь, и пустота отступит, но секунды шли, а гергер продолжал сжимать горло стальной хваткой.

Судорожно хватая ртом воздух, Каиса пыталась из последних сил вдохнуть, но не получалось сделать ни глотка кислорода. От сильного напряжения перед глазами поплыло и мрачный силуэт убийцы стал мутным, словно их разделяла толща воды, несущая в себе пустой поток, где нет ни энергии, ни существования. Сотрясаясь в агонии, Каиса чувствовала, как разрывается от давления голова, как мучительно жжет в груди и как безумно хочется вновь ощутить ту прохладу в легких, когда влажный ночной воздух щекочет их своей свежестью. Что она без него? Лишь пустая оболочка и только…

Жизнь медленно покидала львиру, но не тело. Пока девушка задыхалась, гергер медленно пил ее, лакомясь последними силами, что были самыми приятным в трапезе. Он намеревался вылакать их все прежде, чем жертва успеет задохнуться. Только так он укрепит свой дух, так станет еще могущественнее и непобедимее, только так излечится от смертельного яда, а тело, что останется после угощения, будет служить черным теням Чёрды.

Ядовитые когти царапали серую кожу, но безрезультатно. Гергер лишь сильнее поглощал дух, кто все еще теплился в ослабевшем сосуде и нейтрализовал действие отравы. Облик вновь стал человеческим, магия тонкой струйкой покидала его вместе с энергией, что питала жилы прежней мощью. Перед глазами появились блеклые миражи прошлого. Видение в кристалле, острое лицо Нимуарда, орел спорхнул с ветки, Тирек изрек заклинание…

— Альде́цио! — едва слышно прохрипела Каиса, едва воспоминание вспыхнуло в ее сознании. Темная длань сгинула, алебарда глухо рухнула на землю. Поток кислорода ворвался в легкие с такой силой, что, казалось, они вот-вот разорвутся. Духи с пронзительным криком ринулись на зов.

Лежа на земле, львира тяжело дышала и прижимала рукой рану на животе, лихорадочно перебирая в голове варианты спасения. Мысли ворочались медленно, а кровь шустро бежала, просачивалась ручейками сквозь пальцы, согревая их и окрашивая в темно-бордовый цвет. Каиса понимала, еще несколько секунд и ее не станет, и духи будут не при чем — уж слишком глубока была рана от вражеского обуха. И вдруг, в этом кромешном мороке, зарницей вспыхнул проблеск надежды — одинокая звезда на затянутом тучами небе, озаряющая путь в темноте.

— Пекта́р… — с надеждой прошептали обескровленные губы. Дымка заволновалась и потоком хлынула вниз, образуя воронку. Призраки окутали Каису, сокрыв от Мертвого Леса своими светящимися телами, и она провалилась в небытие.

Когда Каиса очнулась, было уже светло. Дымка вилась над головой, лениво касаясь вершин черных деревьев и больше не обращала на нее ровно никакого внимания. Воронка испарилась, а лес выглядел так же, как и всегда — болезненно и мрачно.

Распахнувшиеся золотисто-карие глаза с желтыми прожилками забегали по мутному небу, а руки судорожно схватились за живот. Боли не последовало. Каиса без труда села и хорошенько осмотрела себя: порванная окровавленная ткань огрубела, но под ней не было раны. Остался лишь свежий рубец, что напоминал о правдивости событий, целым ворохом крутящихся в мутной голове. Алебарда все также лежала рядом, а на ее лезвии красовались засохшие багровые подтеки.

Поднявшись на ноги, Каиса подобрала котомку, что валялась в нескольких антрофах от нее, и принялась осматривать землю в поисках ксифоса, так легко вырванного из ее рук. Побродив вокруг места битвы, она пошебуршила траву и меж корней увидела золотой блик. И как он там оказался? Неужто лес опять намеренно препятствует?

Схватившись за рукоять, львира принялась изо всех сил тянуть, царапая лезвием туго оплетшие его корни. Дерево возмущенно загудело, корни съежились, сильнее сдавив острый клинок, а затем резко ослабили хватку. Не ожидая этого, Каиса с размаха плюхнулась на землю, зажав меч в руках. Корни вздыбились, с хрустом оторвавшись от земли, и, подобно змеиному клубку, метнулись к девушке.

Блеснул клинок. Первые отростки скрюченными узлами упали на землю и стали извиваться на ней подобно разрубленным червям. Остальные оплелись вокруг туловища и конечностей, постепенно подбираясь к горлу, на котором теперь красовались бурые синяки. Каиса пыталась вырваться, но корни держали так крепко, словно щупальца морского чудовища, о которых русалки слагали легенды.

— А тебе что от меня нужно-то?! — в сердцах воскликнула Каиса, яростно отбиваясь от пут. Ответом ей было лишь невнятное гудение, доносившееся, казалось, откуда-то из недр ствола.

Мертвый лес не стремился просто схватить, казалось, он желал затянуть под свою сухую почву, похоронить там, в глухой темноте, куда не проникают солнечные лучи, и оставить навеки. «Змеи» все сильнее сжимали тело и погружались глубже под землю, под сопровождение ужасающего гула нескольких сотен деревьев, незримо наблюдающих за происходящим.

— Арбоди́рэ! — зарычала Каиса, не на шутку разозлясь. Едва она произнесла заклинание подчиняющее растения, как «змеи» разжали свою хватку и уползли туда, где им и место — под сухую рыхлую почву.

— Что вам от меня нужно?! — громом вскричала львира, грозно оглядывая деревья вокруг, которые как-то странно притихли. И как она могла забыть… Духи!

Призраки уже неслись вниз, почувствовав веяние чужой магии. Окружив девушку плотной вуалью, они заметались в несколько антрофах от Каисы, которая уже приготовила в руке огонь. Пламя отпугивало, не давая духам подобраться ближе, но те не стремились покинуть своего пленника. Мелькая вспышками тут и там, призраки носились вокруг обжигающих языков подобно мотылькам и зыркали пустыми глазницами.

Львира до конца не понимала, что стоит ждать от этого проклятого леса и что тот от нее хочет. Смерти ради смерти? От того, что все с Солмире хотело ее прикончить, она уже порядком устала, но и другого ничего не ждала.

Однако, духи не нападали, но летали вокруг, задевая своими бледными телами кожу, отчего по ней побежали холодные мурашки, вызывая дрожь и болезненное онемение в местах касания. Призраки были так близко, что Каиса ощущала их ледяное дыхание на теле, которое морозом проникало в легкие и заражало сердце, отравляя его первобытным страхом.