Гробовая тишина окутала Мертвый лес своим гнетом. Деревья больше не вели свои скрипучие переговоры, а словно замерли, вслушиваясь вместе с Каисой в пугающее безмолвие. Странно, но в этом оглушительном затишье нельзя было больше разобрать ничьих шагов, что не могло не настораживать. Песня Вестагара оборвалась на половине куплета и резко пропала, словно никогда и не звучала в этом отчужденном месте.

Тем временем воин все шагал, переступая через выступающие корни коварных деревьев, что украдкой норовили захватить ногу в плен и навсегда оставить в лесу беззаботного путника, что нарушает их покой своей похабной песенкой, но Вестагар ловко продвигался все дальше, старательно собирая хворост в туманном полумраке. Видно, месяцы в горах научили воина осторожности и недюжинной ловкости, что на первый взгляд о нем сказать было нельзя. Виверна стреляла редкими искорками, стремясь оказаться полезной своему хозяину, а тот, в свою очередь, старался побыстрее покончить с монотонной работой.

Шагаем бесстрашно мы в сам Эвенгилл

Дорогами Мертвого Леса

Вернуть справедливость мне в Хьюманвилл

Поможет вторая принцесса!

Пропев последнее предложение несколько раз к ряду, Вестагар разогнулся и устало подпер рукой спину.

— Ох, что-то поясницу прихватило, — шумно выдул он воздух изо рта и с усмешкой посмотрел на темный силуэт Искорки на своем плече. — Вот так вот, теперь нам поможет лишь этот Авэрэил или как там его кличут… Эльфийская принцесса, в общем! А если нет, мы их всех… — хотел было махнуть воин рукой, изображая неминуемую расправу, как вдруг замер, так и не осуществив задуманное.

Что-то проблеском мелькнуло меж стволов, заставив его застыть на месте. Искорка попробовала вновь зажечь огонь, но Вестагар сразу же остановил ее, легонько проведя тяжелой ладонью по чешуйчатому телу.

— Погоди, малая, там что-то виднеется, — задумчиво произнес он, вглядываясь вдаль, откуда и правда исходил едва заметный теплый свет. — Похоже, в лесу мы не одни, — хмыкнул воин и постарался беззвучно подобраться поближе к источнику непонятного мерцания.

Но «беззвучно» — это было громко сказано. Неслышно подкрасться у Вестагара не вышло, как он ни старался. В потемках ноги то и дело наступали на упавшие ветви и стукались о выступающие корни, что не могло не выдавать местонахождение любопытного верзилы хорошо различимыми шорохами да хрустами. Бросив свою глупую затею, Вестагар прекратил красться и смело прибавил шаг, решив брать скоростью. Добравшись до нужного места, воин осторожно выглянул из-за дерева.

Глазам предстало поразительное зрелище. В ночной темноте на небольшом мохнатом пне одиноко стоял золотой кубок. Именно от него и исходил тот теплый свет, что так ловко приманил воина. Безупречной красоты чаша, украшенная драгоценными камнями, притягивала своим девственным величием и словно вопила «забери же меня скорее из этого ненадежного места, пока никто другой не сделал это!»

Вестагар округлил глаза и судорожно сглотнул. На мгновение увиденное поразило его до такой степени, что он не мог сделать и шагу. Затем, спустя несколько минут совладав с собой, воин со скрежетом обнажил меч и стал аккуратно подбираться к невысокому пню. Вновь крадучись приблизившись, он настороженно огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души. Ни веревки, ни капканов на земле не наблюдалось, исходя из этого Вестагар сделал вывод, что это точно не может быть ловушка. Виверна же на его плече тревожно ерзала, ничуть не доверяя одиноко стоящим кубкам в лесу.

Убедившись в безопасности маневра и не медля больше ни секунды, Вестагар схватил чашу и торжественно поднял над головой.

— Вот он, желанный грааль победы! — с придыханием прошептал он, любуясь волшебным сиянием, что исходило прямо изнутри драгоценного кубка. — Сколько было сил потрачено, чтобы найти тебя! Мое утомительное странствие завершено!

Едва он произнес эти слова, как чаша погасла. Все вновь погрузилось в зловещий мрак, и лишь деревья возмущенно заскрипели, словно не желая, чтобы такое сокровище попало в подобные руки. Виверна тихонько зашипела у самого уха, чувствуя недоброе.

Вестагар рванул обратно. Он бежал в небывалом воодушевлении. Чаша, та самая Чаша Жизни нашлась! Не в секретном ходе Тарука, как думали многие, не у высших эльфов, а здесь, прямо у него под носом! В Мертвом Лесу, куда никто и ступить-то не смеет! Но одержать победу заслуживает лишь смелый, а значит, все было до нелепости просто… Сейчас он докажет этим друидам, чего стоит! Сейчас он потрясет перед ними граалем, что сотни лет безрезультатно искали многие народы и даже целые поколения…

Но когда Вестагар вернулся к оврагу, друидов там не оказалось. Потухший костер все также тлел, а его слабый дым трепал ветер.

Нивертон медленно пробирался сквозь темную чащу, грозно озираясь по сторонам. Все его нутро подсказывало, что у такого спонтанного порыва ветра было явно магическое начало. Он не забыл предостережение, а точнее прямую угрозу феи, что являлась хранительницей этого леса с незапамятных времен, когда никаких людей еще и в помине не было, и наверняка знал — она исполнит обещанное.

Чем дальше шел друид, тем сырее становилось. Из земли поднимался пар и клубился у самых колен, прекрасно застилая видимость. Шаг за шагом ноги утопали в туманном омуте, не понимая куда ступают. Было ощущение, слово переходишь мелкую речушку в брод. Единственное отличие заключалось в том, что, окажись внизу овраг или нора, страж явно бы не смог их обнаружить, пока внезапно не провалился бы туда. В один момент он хотел было уже повернуть обратно, но краем глаза заметил какой-то отблеск, словно преломленный бледный свет луны, как это бывает с зеркалом или любой другой отражающей поверхностью.

Остановившись в недоумении, Нивертон на секунду замер прислушиваясь. Все чувства накалилась добела. Слух стал более чутким, а зрение уже немного привыкло ко мраку, который, как назло, все сильнее сгущался вокруг. Что-то пролетело прямо над головой, заставив мгновенно пригнуться. Страж обернулся, но мгла являла собой лишь черноту. Несмотря на это, он явно слышал шелест крыльев и легкое дуновение и был уверен, что ему не показалось.

Мозг стал играть с телом злую шутку. Ощущения настолько обострились, что, любые звуки, раздающиеся вдалеке, казались намного ближе. Шорохи слышались то тут, то там, окружая стража со всех сторон, а деревья вновь затянули свою песню стенаний, но Нивертон старался не обращать на последних внимания. К лесу он уже успел привыкнуть и его спонтанные вздохи и стоны были последним, о чем страж волновался в данный момент.

Осторожно пробираясь вперед и щупая ногой почву, перед тем как наступать, Нивертон медленно, но верно подбирался к своей цели. Деревья все наступали, сильнее сгущаясь около него с каждым шагом. Корявые ветви тянули за одежду, порой вцепляясь так сильно, что их приходилось перерубать, и только после этого мертвая хватка была сокрушена. Весь исцарапанный и взлохмаченный, Нивертон буквально прорубал себе путь вперед, оказывая недюжинное сопротивлению вновь оживившемуся лесу.

Наконец, суровые силуэты деревьев, торчащие из темноты сгорбленными стволами, пропали, а это значило лишь одно — страж вышел на поляну. Небрежным движением отряхнув с себя обрубленные ветви, он еще раз осмотрелся вокруг. Лунный свет, едва пробиваясь сквозь плотную завесу духов, освещал небольшое озерцо, холодным светом мерцающее в его рассеянных лучах. Черная вода шла мелкой рябью, а в середине озера плыла обнаженная длинноволосая красавица.

— Не может быть… — севшим голосом прошептал Нивертон, не веря своим глазам. Подбежав к берегу, он замер, жадно вглядываясь в знакомый силуэт. Несмотря на темные с виду волосы, истинный цвет которых никак не удавалось разобрать в ночи, нельзя было не узнать в очертаниях…

— Ариэлла… — едва слышно произнес он и красавица обернулась. Мокрые локоны раскидались по бледным плечам. Бархатная кожа выглядела в лунном свете холодной и напоминала гладкий фарфор. Едва заметным движением скрывшись под водой, русалка вынырнула у берега и на ее лице засияла та самая хитрая улыбка, которой страж любовался у белоснежных берегов Вод Древности.