Повиснув на мече, как утопающий на соломинке, девушка раскачивалась из стороны в сторону, и вдруг руки соскользнули и Каиса сама не поняла, как очутилась на лохматой спине. С ожесточением выкрутив треугольное ухо, она резко вырвала ксифос из распахнувшейся в реве пасти. Обезумев от злости, волколак обернулся и воткнул зубы в лодыжку Каисы. На секунду боль поглотила настолько, что казалось реальность удаляется, уступая место размытым очертаниям, но новый толчок привел в себя и кровь начала приливать к голове — волколак сорвал с себя наездницу и держал в пасти вверх тормашками, кроша зубами хрупкие кости.

Из легких Каисы вырвался душераздирающий крик. Он разорвал горло, заставил слезы брызнуть фонтаном из глаз, орошая сухую почву, но не избавил от невероятной муки, сотрясающей каждый нерв. Львира забилась в волчьей пасти, а мышцы затряслись от болевого шока. Вслед воплям раздался новый хруст. Еще одна кость сломалась, подобно зубочистке. Нос ощутил острый железистый запах, от которого желудок чуть не вывернулся наизнанку. Костяшки рук, сжимающие меч, побелели от натуги, а лицо исказилось судорогой. Слух пропал, словно Каиса разом оглохла.

Волколак не спешил. Он растягивал удовольствие, упиваясь свежей кровью в засушливой пустыне, которая струилась по его шерсти и капала на песок, оставляя на нем маленькие сочащиеся багровые сгустки. Его зубы с небрежной легкостью мололи кости, словно жернов, перетирающий зерна на смерть, — хруст и скрежет звучно отдавались среди барханов, наполняя пустынное пространство привкусом мертвого ужаса. Из зловонной пасти, напоенной гнилью умерших, доносилось утробное урчание, глубокое и хриплое, словно демон старого мира вершил свою жуткую жатву, казнив саму жизнь.

Краем глаза Каиса заметила какое-то движение. Оно мелькнуло, словно ласточка перед грозой. Чуть повернув голову, она разглядела сквозь нескончаемую пелену слез рыжее пятно. Внезапно вернулась боль и еще один мерзкий хруст заставил львиру опомниться. Оглушительно завопив от нахлынувшей агонии, Каиса схватилась за рукоять двумя руками и с размаху всадила меч в горло огромной псине.

Волколак захрипел и, издав приглушенные булькающие звуки, повалился всей своей тушей на Каису. Тело чуть не разорвалось от боли на мелкие кусочки. Девушка почувствовала, что та часть кости, которая у нее осталась, теперь наполовину выглядывает из открытой раны и упирается в придавившую ее морду клыкастой твари. Руки пытались ухватиться за что-нибудь, чтобы вытянуть тело, но кроме бесполезного рыхлого песка, простирающегося на многие лиги, ничего рядом не оказалось.

— Каиса! — раздался из-за спины перепуганный крик полный надежды. Этот голос она бы узнала из тысячи, и именно он чудился ей в самые тяжелые моменты. Вот и сейчас, Каиса не была уверена, что он реален, ведь страж лежит в пещере без сознания со сквозной раной в руке.

— Каиса! — вновь повторил с придыханием голос и щеки почувствовали трепетное касание грубых ладоней. — Львенок ты мой бесстрашный…

Нивертон схватился за шкуру и с трудом приподнял морду волколака. Подперев ее коленом, он за туловище потянул на себя Каису и упал рядом. — Химера… — выдохнул страж, увидев изуродованную ногу.

— Помоги мне! — раздался незнакомый голос и Нивертон обернулся. Не так далеко от него, по пояс застряв в зыбучих песках, стояла эльфийка. — А я спасу ее! Обещаю! — горячо взмолилась она, с надеждой воззрившись на друида.

— ВЕСТАГАР! — взревел Нивертон, тяжело поднимаясь на ноги. — Ты уже прикончил своего волколака?!

— Почти! — раздался сдавленный звук откуда-то из-за бархана. Не тратя драгоценного времени, Нивертон подбежал к эльфийке. — Су́врэ!

Песок под ее ногами высох, и страж протянул здоровую руку девушке. Несколько рывков и эльфийка освободилась из своей ловушки. Подбежав к Каисе, она сняла с себя диадему с крупным желтым камнем, обрамленным лежащим полумесяцем, приложила ее к сердцу девушки и начала нашептывать какие-то непонятные слова. Затем коснулась губами ее лба и тяжело выдохнула.

— Оп-ля! — довольное донеслось до них и из-за бархана гордо появился Вестагар с не менее счастливой виверной на плече которая почему-то облизывалась. — Ну и где этот жалкий эльф, ради которого мы рисковали собственными шкурами?!

Эльфийка обернулась на воина и тот потерял дар речи, встав столбом. На него внимательно смотрела невероятной красоты девушка. Длинные серебристые волосы водопадами ниспадали на изящной работы сверкающие латы с золотыми узорами, а большие зеленые глаза завораживали насыщенным цветом и напоминали изумрудную гладь озера, бархатное мховое покрывало или глубокий омут лесной чащи, скрывающий многовековую мудрость и нетронутую красоту природы.

— Эээ… — смог лишь издать неопределенный звук воин, только что победивший громадного волколака. Видно, жаркая схватка с кровожадным монстром оказалась куда менее волнующей, чем ангельский лик остроухой чаровницы.

Эльфийка аккуратно надела венец с полумесяцем и поднялась. Умные глаза были обрамлены длинными черными ресницами, которые кидали тень на острые скулы и фарфоровую кожу, легким румянцем сияющую на щеках. Тонкие коралловые губы приоткрылись в чувственной улыбке, будто раскрывая тайну, скрытую в глубине их мягкого сияния. Легкими почти невесомыми движениями она плавно приблизилась к Вестагару практически не оставляя следов на песке.

— За твою храбрость, — слова жемчужинами слетели с ее губ и на секунду показалось, что повеял соленый бриз океана. Свежий и манящий, он увлек в бескрайний водный простор, и воин почувствовал освежающий поцелуй на разгоряченной коже. Он напомнил прогулки босиком по утренней росе Хьюманвилла, когда покой и счастье безраздельно царили в этих землях.

Не успел Вестагар опомниться, как эльфийка проделала то же с Нивертоном, который будто даже и не заметил ее признательности. Все внимание друида было приковано к Каисе, под кожей которой золотыми нитями билась незнакомая ему магия. Подумав, что Нивертон явно ослеп, Вестагар осторожно приблизился к прекрасному наваждению, сам не зная как, поклонился, припав на колено, и стоял так до тех пор, пока завораживающий голос не заставил его сделать обратное.

— Встань, смелый муж, не тебе нужно кланяться…

Вестагар медленно вырос, но все равно замер, преклонив голову и слегка оробев. Виверна на его плече осуждающе захлопала крыльями и недовольно чихнула, оставив часть своих зеленых соплей на одежде, всем своим видом намекая, чтобы воин собрался и не позорил их дальше.

Каиса чувствовала, как нити оплетают все ее тело, как они шевелятся под кожей и теплыми реками текут внутри. От их горячего потока становилось легче и боль постепенно утихала. Странно, но Каиса уже не понимала, что происходит с ее телом. Оно будто стало волнующимся морем, а кровь отдельными струями бежала против его потока совершенно не смешиваясь.

Веки начали постепенно слипаться, и Каиса позволила себе расслабить мышцы. Она слышала крики грифов, слетевшихся на наживу, чувствовала, как они парят в вышине, время от времени закрывая крыльями солнце… Чувствовала вибрацию песка под телом и необъятные просторы барханов, невозмутимо окруживших ее. Далеко-далеко застрекотала саранча, но звук был настолько отчетливый, словно насекомое сидело прямо у лица. «Так вот какого это… Чувствовать мир вокруг…» — пронеслась слабая мысль.

Хоть Каиса и прикладывала усилия в изучении магии, но об этой способности она забыла чуть ли не с самого Друидэйна. «Может поэтому Нивертон так реагирует? Хочет, чтобы я скорее обучилась, стала сильнее и использовала свою силу друида на всю мощь…»

Тем временем эльфийка вновь сняла диадему и коснулась желтым камнем груди стража, сопроводив действие легким шепотом.

— Скоро и твои увечья затянутся, — обратилась она к нему.

— Благодарю, — кивнул Нивертон смотря, как огромная рана на ноге Каисы медленно срастается. Когда последняя царапина затянулась, он помог своей подопечной подняться и удостоверившись, что девушка может самостоятельно стоять, подошел к убитому ей волколаку.