— Послушай, Каиса… — тяжело произнес Нивертон, глядя в красно-карие глаза. — Я тебе не отец, не брат и даже не друг. Я — твой наставник, твой защитник. Я не имею права тебе приказывать, но ты должна прислушиваться ко мне. Только так мы с тобой станем хорошей командой. Совсем не безопасно постоянно разгуливать в львиной шкуре, тебя ведь никто не должен увидеть из чужаков, а лесные эльфы живут прямо за рекой… — Нивертон вздохнул и опрокинул голову. Вертя в руке цветок клевера, он думал о том, что сказал ему Тирек. Скорее всего так считает не он один, просто остальные пока отмалчиваются… Конечно, Нивертон не собирался идти у Тирека на поводу, но все же в его словах он услышал правду. Придет время, и он окажется перед нелегким выбором между друидами и львирой, и какое же решение он примет тогда?

Прошел месяц, и львира начала превращаться в настоящего грозного хищника. Детские черты лица ушли, а поведение стало поистине охотничьим. Ни раз она удирала из деревни Друидэйн, чтобы побыть на свободе и разведать территорию, а это означало, что у Нивертона вновь выдастся целый день беготни по окрестностям в поисках этой маленькой проказницы. Он уже подумывал, а не сделать ли ей ошейник, но едва изрек свою мысль вслух, Каиса так выразительно на него посмотрела, что он вмиг отказался от своей нелепой затеи.

Однако, не всегда Нивертону удавалось отыскать Каису среди кустарников и оврагов. Научившись летать, она ни раз наведывалась к диким орлам, размах крыльев которых совсем не уступал львириным. Видимо, ей нравилось летать в компании. Хорошо, что орлы не болтливы, ведь им ничего не стоило пустить слух о львире по всему миру. На самом деле, их мало заботит, что происходит на земле. Они устремляют свой острый взор вниз лишь для того, чтобы добыть пропитание.

Львира не охотилась на животных, привыкши питаться лишь тем, что ей давал Нивертон, то есть медом, ягодами, овощами и молочными продуктами. Нет, Каиса охотилась не на еду, она охотилась на вещи. Ей нравилось тащить в деревню все неопознанное и непонятное. Так, однажды, она где-то отыскала меч эльфийской работы, украшенный драгоценными камнями, потом через несколько дней принесла огромные штаны, по всей видимости оставив какого-то бедного тролля без одежды, а вчера прилетела с невероятно противным гномом в зубах. Маленький и толстый, он возмущенно пищал и вырывался, однако львира слегка сжала челюсти и гном послушно притих, боясь оказаться раздавленным.

Надо сказать, гномы были пренеприятнейшим народом. Они жили в темных маленьких норках абсолютно везде — в лощинах, у озер, в горах и даже в Мертвом лесу. Питались в основном ягодами, нектаром цветов да кореньями. Они редко попадались на глаза незнакомцам, ровно, как и друиды, но уж очень гномы были подлыми. Никто не мог сравнится с ними в подхалимстве и обмане. Скажем, заблудился путник в лесу и хочет узнать дорогу. Гномы не только покажут ему неверный путь, так они еще и еду путника украдут, пока тот будет мирно дремать у костра. Нет, гномам нет веры по части правды. А если и спросил у них что-то и получил внятный ответ, нужно непременно сделать наоборот.

Принесенного Каисой гнома, оказалось, звали Гилл. Его сразу же решено было сделать местным садовником, и, по совместительству, огородником. Гномов, надо сказать, весьма тяжело заставить работать, ведь они делают абсолютно все для того, чтобы совсем не напрягаться. Поначалу Гилл пытался сбежать из деревни, но, когда смекнул, что здесь не нужно самому добывать себе еду, а к тому же она еще и безумно вкусная, гном мигом приступил к новым обязательствам, да еще и других гномов, живущих поблизости, подключил. С тех пор в Друидэйне десятки гномов трудились на грядках и сажали душистые цветы для пчел ради вкуснейшей медовухи из сока сладких ягод, прекрасных твердых сыров, ароматного варенья и свежих горячих пирогов. Отныне их и прозвали — садовыми.

В связи с прибавлением такого количества ловких и прытких существ, в деревне повелось закрывать двери в дома, ведь гномам только дай пробраться в уютные кладовые друидов с их яствами, зельями и настойками. Пустишь хоть одного гнома и пиши пропали запасы, ведь эти маленькие пузатые существа весьма и весьма прожорливые. Когда же они насытятся припасами, могут, чего доброго, и на зелья переключиться, а зачем в деревне невидимые гномы? От них и видимых-то проблем не оберёшься.

Так почему же нельзя было просто освободить бедолагу Гилла? Дело в том, что совсем отпускать его было опасно. Мало того, что он видел Каису, так он еще и узнал местоположение Друидэйна, а разглашение этих тайн нельзя было никак допустить. Конечно, лесные эльфы знали, что где-то поблизости находятся друиды, ведь раньше они часто помогали друг другу, но где конкретно находится Друидэйн, никто из них уже не ведал. Так же, как и остальные жители землей Солмира не знали, в каком именно месте живут лесные эльфы.

Да, определить точное местоположение можно было только верховных эльфов, самых величественных и мудрых. Они обитали в Эвенгилле, на севере от Друидэйна. Их королевство состояло из маленьких островов, соединенных между друг другом витиеватыми мостами. Скалистую территорию омывали Воды Древности, а с континентом королевство соединяли две громадные переправы. Одна соприкасалась с Пустошью Мертвого Леса, а другая выходила на берег Дракаэриона, так что пробраться незамеченным в Эвенгилл было абсолютно невозможно, ровно, как и выйти из него.

Эльфийский меч Нивертон сразу же показал Альвиссу и тот его опознал. Хоть изделие выглядело как новое и не нуждалось в заточке, такие клинки ковали лишь при короле Лэя́рме. Никто не знал точных технологий эльфийских кузнецов, но одно было известно — клинки Лэярма закалялись дыханием дракона еще в те дни, когда дракаэры дружили с эльфами. Когда же после кровопролитной войны с львирами на престол взошел его сын Авэрэи́л, долгосрочный союз был расторгнут и дракаэры больше не помогали эльфам своим огнем.

Узнав, насколько ценная вещь попала к нему в руки, Нивертон сразу же повесил меч на пояс, заменив друидский клинок эльфийским, прекрасно осознавая разницу их мощи. Новый меч пришелся как раз кстати для защиты деревни в одиночку, ведь Тирек куда-то пропал. Его уже несколько дней никто не видел в деревне, что не могло не насторожить ее жителей. Однако, на поиски пока никто не отправлялся, лелея надежду, что Тирек мог просто отправиться в лес за припасами, дабы пережить свои уязвлённые чувства и некоторое время не видеть львиру.

В любом случае, защита деревни оказалась на крепких широких плечах Нивертона. Хоть уже давно никто из Проклятых земель не захаживал в лес друидов, когда же страж Друидэйна остался один, как назло, в деревню ворвался обеспокоенный ветвисторогий олень ростом почти с друида. Он принес вести о чужаке поблизости и уже готов был показывать дорогу. Нивертон кинул обеспокоенный взгляд на львиру.

— Будь здесь, держись поближе к Альвиссу и никуда не отходи от него, — приказал он строго и вскочил на оленя. Каиса нехотя осталась провожать его обеспокоенным взглядом.

Олень мчал изо всех сил. Сухие ветки трещали под его ногами и ломались об могучие рога. Резвыми прыжками он преодолевал овраги и ложбины, стремглав проносясь над ними, словно у него выросли крылья. Нивертон же крепко вцепился левой рукой в оленью шею, а правой уже твердо сжимал эльфийский меч. Он не знал, что ждет его по ту сторону леса, но каким бы жутким ни было существо, страж не мог отступить назад. Доскакав до Граничной реки, олень резко остановился у раскидистой ивы и посмотрел куда-то вдаль, не решаясь более тронуться с места. Нивертон спешился и выглянул из-за густых веток. Кровь застыла в его жилах. По ту сторону реки стоял самый настоящий огромный волколак. Кроваво-красные глаза светились адским пламенем среди листвы деревьев.

Эти кровожадные волки редко покидали Проклятые земли. Время от времени они появлялись в пустошах, но в лесистой местности являлись не частыми гостями. Самым страшным в них были не острые, словно мечи, клыки, не светящиеся магией глазницы и не толстая шкура, пробить которую неимоверно трудно, а другая их жуткая способность. Волколаки могли перемещаться в пространстве, исчезать и появляться в любом необходимом им месте. Они охотились стаей и, если не могли догнать свою жертву, чего практически никогда не случалось, перемешались в место прямо перед ней, не давая ни единого шанса на спасение. Эти существа были рождены Тенями, неуловимыми духами Тьмы, и, хоть и имели плотность, могли с легкостью перемешаться в мир Теней, где и меняли свое местоположение с молниеносной скоростью.