— Эльфы отдали фуриям Огненных Гор самое ценное, что было у них на тот момент — Чашу Жизни.
— Но фурии же могли…
— Да, они могли использовать ее в своих темных целях, да вот для этого нужно было владеть не только магией огня, но и магией воды, которая им недоступна. Духи воды не посещают Гойрен, поэтому фурии никогда бы не смогли овладеть Чашей Жизни. Только, если бы кто-то другой помог им. По этой причине они преодолели опасные земли Асаркариона и обратились к ненавистным им нимфам Света. В ответ на их просьбу, нимфы согласились объединиться в негласный союз с условием, что у них будет одна цель — создать войско, что будет защищать их от Асары, жителей Асаркариона. Ты ведь помнишь, Нивертон, что фурии и нимфы близкие родственники, но полные противоположности друг другу, как свет и тьма. Договорившись, они отправились на остров Затмения и смешав свою кровь создали там нечто настолько ужасное, что до сих пор никто не верит, что оно существует. И, конечно же, как и эльфам, нимфам не удалось подчинить то, что создали, ровно как и фуриям.
— А что случилось с львирами? — напомнил Нивертон суть разговора.
— Львирами? Ах, да… Львиры… Эльфы воспользовались Всепоглощающим огнем и сожгли их крылья. Львиры больше не могли летать и тогда эльфы вырезали их, одну за другой. После этой долгой войны все земли Солмира поклялись, что никого больше не создадут с помощью Чаши Жизни.
— Но, ведь насколько я знаю, даже сами эльфы были созданы подобным образом? Они произошли от нимф Света и первых живых существ — ангелов древности.
— Ты совершенно прав, Нивертон, — тяжело вздохнул старец, — не все существа, созданные с помощью Чаши Жизни становятся чудовищами, как и не у всех народов есть мудрость пользоваться ею с умом.
— Думаете, львиру ждет та же судьба? Ее попытаются уничтожить?
— Эльфов ей точно стоит опасаться, как и Асару. Дракаэры же сами потомки людей и драконов, не думаю, что они захотят причинить ей вред. Все же они были единственными, кто попытался вступиться за львир. Всепоглощающий огонь у них в крови, поэтому им было нечего бояться, однако, эльфы, объединившись с фуриями могли напасть на них с обеих сторон и сокрушить Дракаэрион, поэтому дракаэры вынуждены были отступить.
— Может, кто-то нашел Чашу Жизни и возродил львир? — предположил Нивертон. — Мне крайне не хочется верить, что ее настолько испугались в Фарьяре, что даже отправили сюда.
— Нет, дорогой мой Нивертон, больше это невозможно. Когда последние выжившие львиры бежали в Фарьяр, эльфы навсегда уничтожили всех белых фениксов, виновных в изрядных умственных и магических способностях львир. На земле Солмира больше никогда не возродятся эти белокрылые величественные существа.
Нивертон вновь посмотрел на Каису. Она уже заметила его и мчалась вовсю навстречу, периодически подлетая в воздух. «Отдать котенка в чужой мир, откуда львиры с таким трудом бежали… Зачем же они это сделали?»
Острые зубы играючи впились в штанину. Красно-карие глаза невинно уставились на нарекшего.
— Да, Нивертон, ты скоро будешь совсем как старый ковер у меня на крыльце. Тоже весь в дырках, — добродушно усмехнулся Альвисс. — И не волнуйся более, когда Каиса подрастет, не только ты будешь учить ее, — архи бросил хитрый взгляд на Нивертона и побрел обратно, оставив того в легком недоумении с львиными клыками в штанине.
— Вкусно? — нагнулся он к Каисе, так жаждущей его внимания. Внутренний механизм внезапно завелся и послышалось утробное урчание.
— Так я и думал, — тепло посмотрел на ее Нивертон и погладил мягкие белые крылья. — Я же уже говорил тебе, что так делать не надо.
Львира в ответ лишь добро завиляла хвостом, поднимая с тропинки клубы пыли. Она все прекрасно понимала, хоть и не могла пока ответить. Не по годам умные глаза с нескрываемым обожанием поглощали друида.
Нивертон закашлялся. Потерев глаза, он подул на поднявшуюся пыль. Взявшийся из ниоткуда ветер развеял ее по округе.
— Ты тоже скоро так сможешь, — обратился он вновь к Каисе, пытливым взглядом наблюдавшей за его магическими действиями. — Надо только поскорее львиную шкурку сбросить. А то так и останешься, лохматой да хвостатой.
Львира ничуть не испугалась подобной угрозы, а, наоборот, даже слегка зажмурилась от радости. Походу, ей нравилось быть лохматой и хвостатой, и она совершенно не понимала, зачем должна добровольно лишаться этого недюжинного преимущества.
Несмотря на то, что большинство жителей Друидэйна приняло львиру в свои ряды, оставались еще и те, кому соседство с вымершим в землях Солмира видом не представлялось заманчивым. Одним из них был Тирек. Друид с длинными каштановыми волосами и радикальными взглядами. Больше всего он не любил незваных гостей и не в каком виде не принимал чужаков. Может быть, именно поэтому он и стал стражем Друидэйна вместе с Нивертоном, однако вторым из них движило благородство, а первым чувство не столь возвышенное.
Этим утром он бродил в поисках своего напарника, чтобы потренироваться у озера Покаяния, как и всегда в этот час, однако с досадой обнаружил Нивертона вновь в компании львиры.
— Может хватит уже хвостатой моську обтирать? — крикнул он, едва заметив друга.
— Разве сейчас есть что-то важнее? — вопросительно посмотрел на него Нивертон. Львира сделала пару шагов назад и оскалилась. Ей явно не понравился недоброжелательный тон нового гостя.
— Тренировки! — подошел ближе Тирек. — Что может быть важнее для стражей чем защита деревни?
— Разве природа посылает тебе сигналы об опасности? — голос Нивертона сделался строже. Не было ни одного друида в деревне, к кому бы он плохо относился, и даже Тирека считал своим хорошим другом, однако сейчас Нивертон насторожился.
— Все может случиться… — ловко извернулся Тирек. — Почему ты так носишься с этой химерой?
— Не забывайся, друг, — покачал головой Нивертон. Несмотря на то, что Тирек был крупнее, теперь Нивертон был совсем не прочь отвесить ему воспитательного пенделя. — Львира была послана в этот мир не просто так. Раз мне суждено было стать ее наставником, я не буду пренебрегать этим обязательством.
— А тебе не кажется, друг, — последнее слово он излишне выделил, — что ты меняешь свои обязательства так же часто, как эльфы свои одеяния?
— Не считаю, Тирек, — сделал пару шагов вперед Нивертон, оказавшись в нескольких сантиметрах от недовольного задиристого лица. — Но если тебе есть, что сказать, прошу, высказывайся.
— Есть. Мне есть что сказать, Нив. Ты прислуживаешь этой мелкой твари, отбросив все обязанности перед Друидэйном. Она, — указал Тирек на львиру, — не наш народ и не наша головная боль. Она даже не человек, я уже молчу о друиде. Надо было отдать ее эльфам, они бы нашли ей применение.
— Я — наречённый, — вновь повторил Нивертон. Его светло-голубые глаза неподвижно смотрели в гневные карие. — Теперь Каиса моя главная ответственность. Опомнись, Тирек! Если ты не принимаешь ее, то и меня тоже, ведь мы с ней теперь связаны. На всю жизнь.
— Значит, ты выбираешь ее, да? — уязвленно закивал головой Тирек, отходя назад. — Предатель!
— Каиса ни на кого не нападала, так отчего же я предатель? — Нивертон ошарашенно смотрел на бывшего друга, словно впервые его увидел.
— Предатель! — гневно повторил вновь Тирек и скрылся из виду.
— Да, Каиса, мы с тобой хлебнем сполна, — раздосадовано потер щетинистый подбородок Нивертон. — Главное, чтобы он теперь не поднял восстание. Кто знает сколько в деревне еще таких недовольных. А если их окажется большинство, даже архи будет бессилен… — он присел на душистую траву, из которой виднелись белые цветы клевера, и печально посмотрел на львиру. — Пока не заговоришь сама и не покажешь всем, какая ты на самом деле, нас все время будет преследовать непонимание. Может, после твоего воплощения, им станет проще понять тебя…
Львира внимательно посмотрела на Нивертона. Лукавый взгляд пропал, а от задорного настроения не осталось и следа. Казалось, она осознала нелегкое положение своего наречённого.
