Нивертон замер в нерешительности. Он не представлял, как может одолеть в одиночку хоть одного волколака, но ведь они охотятся стаями! Значит поблизости могут рыскать и другие, которым лишь дай повод примкнуть к их вожаку. В том, что перед ним именно вожак страж не сомневался. Ему приходилось видеть ранее волколаков, но этот был самым огромным из всех них.

Нивертон посмотрел на эльфийский клинок, одиноко покоящийся в его правой руке. «Ох, Тирек,» — с сожалением подумал он, покрепче сжав рукоять меча, — «Где же ты, когда так нужен? Не ты ли сам кричал о защите Друидэйна?» Решительно выйдя из своей засады, Нивертон свистнул. Волколак молниеносно повернул на него голову и принюхался. Красное пламя в глазах вспыхнуло, и он громадным прыжком пересек бурлящую реку.

Возвышаясь, подобно утесу над водой, волк наступал. Нивертон замахнулся мечом. Клок твердой, словно медвежьей, шерсти плавно подлетел в воздух. Волколак оскалил окровавленную пасть, обнажив два ряда острых как бритва клыков. Он лязгнул ими, но чуть не напоролся на эльфийский клинок. Еще один смертоносный выпад, Нивертон ловко увернулся и присел, коснувшись рукой земли. В глаза волколаку полетели клубья пыли. Взревев, он зажмурился, положившись лишь на нюх и слух. Нивертон вновь взмахнул мечом. Чудовище оттолкнулось передними лапами и встало на дыбы. Лезвие со свистом пролетело в сантиметре от окровавленной пасти и чиркнуло воздух. Кровожадные клыки впились в правую руку. Нивертон закричал от боли. Меч вырвался из ослабевшей окровавленной руки и тяжело брякнулся о землю. Повиснув в волчьей пасти, страж из последних сил сделал рывок. Изогнувшись всем телом, левой рукой он дотянулся до земли и, подхватив клинок, вонзил в толстую шкуру врага. Эльфийское острие вошло в плечо волколака, словно нож в масло. Зверь издал оглушительный рык, отдавшийся эхом среди деревьев. Нивертон упал на землю, освобожденный из пасти кровожадного чудовища. Птицы испуганно поднялись в воздух и закружили над местом сражения.

Волколак попятился, и замотал тяжелой головой, воя от боли. Лезвие наполовину вошло в его туловище. Не успел Нивертон опомниться, как чудовище вытянуло зубами меч из тела и резко отбросило в сторону. Пылая от ярости, зверь бросился на него в громадном прыжке.

Секунда и Нивертона осыпали белые перья. Словно из воздуха появившаяся львира сбила волколака и встала перед своим покровителем, загораживая его от врага. На другом берегу показались еще пять волколаков. Зверь оскалился, но и львира тоже. Не ожидая, пока он нападет первым, Каиса подлетела и ринулась в бой. Волколак не мог подняться в воздух и лишь разъяренно ждал, когда же львира спустится на расстояние досягаемости. Каиса не медлила. Ожесточенно пикируя, она трепала врага острыми когтями, нанося глубокие порезы. Раз, два, три! Волколак зашатался. Разогнавшись и в четвертый раз снизившись, львира впилась клыками в холку врага. Поднявшись с ним в воздух, она скинула умерщвленного ядом вожака его стае.

Волколаки яростно оскалились. Они были в бешенстве, но не отважились первыми напасть на столь опасного противника. Решив пока не отвечать войной, они затеяли вернуться позже, когда их будет намного больше. Яростно блеснув горящими глазами, они могли лишь щелкать челюстями, да утробно рычать. Львира оскалилась и полетела прямо на них. Стремительно снижаясь, она погнала волколаков обратно в сторону Проклятых земель. Острые когти то и дело рассекали серую шкуру волков, заставляя их перемещаться все дальше от земель Друидэйна. Отогнав врагов достаточно далеко, львира вернулась к Нивертону. Он еле стоял на ногах, опираясь на эльфийский меч. Синяя рубашка пропиталась кровью. Львира приземлилась рядом и подставила спину. Слегка подтолкнув Нивертона, она заставила его упасть между сильных крыльев.

Едва Нивертон ухватился на львиную шею, Каиса взмыла в воздух. В несколько взмахов крыльев она долетел до Друидэйна и аккуратно приземлилась у домика Альвисса. Пронзительный львиный рык заставил его выбежать наружу.

— Нивертон! — вскричал Альвисс, увидев окровавленного стража. Их сразу же обступили жители деревни. — Скорее несите его в А́мэн!

Дружные руки подхватили Нивертона, лежащего без сознания, и осторожно положили на носилки. Друиды дружно двинулись к одиноко стоящей невысокой горе, подле деревни. У ее подножия, обрамленного торчащими из земли словно зубья валунами, виднелся небольшой проем. В нем волновалась под дуновением ветра голубо-снежная вуаль. Львира притаилась позади всех за камнем, сосредоточенно следя за действиями друидов.

Нивертона уложили на широкий круг, вырезанный в камне у основания горы. На нем, как и на друфах в деревне, были выгравированы древние письмена. Львира не имела представления о содержании надписей, но предполагала, что они имели свое магическое воздействие на каждого, оказавшегося в этом волшебном круге. Друиды обступили круг, выйдя за его границы и сели на колени. Альвисс наоборот, подошел к Нивертону и присел возле его раненной руки. Разорвав на ней рубашку, старец достал из кармана колбочку, срезал пробку и вылил ее содержимое на раны. Зелье мгновенно впиталось в кожу, ни капли не пролившись. Тогда Альвисс приподнял голову Нивертона и остатки влил ему в рот. Дождавшись, пока страж проглотит зелье, старец аккуратно уложил его голову на камень и отошел к проему, в котором вовсю волновалась невидимая вуаль.

— Да помогут нам духи леса и воды излечить Нивертона, сына Нора, наследника Деи́ра, бравого стража Друидэйна! — возвел он руки, словно приглашая кого-то на этот небольшой уступ, окруженный валунами. Вуаль в проеме заискрилась, и, подобно солнечному лучу устремилась в круг. Старец в ответ низко поклонился. Все последовали его примеру. Подойдя к львире, он тихонько произнес:

— Я дал Нивертону Исцеляющее зелье, но рана его необычная, а магическая. Здесь нужна помощь не только зелья, но и светлых духов леса и воды, иначе не изгнать духов Тьмы из его тела.

Друиды потихонечку начали покидать уступ, следуя друг за другом обратно к своим домам. Нивертон лежал все так же без сознания, а его предплечье светилось голубо-снежным светом.

— Духи вылечат его, — с пониманием посмотрел архи на львиру. — Дай им время, — посоветовал Альвисс и побрел в след за остальными.

Львира проводила его беспокойным взглядом. Не тронувшись с места, она улеглась подле торчащего из земли валуна и принялась ждать. Солнце потихоньку клонилось к закату и веки Каисы начали опускаться. Деревья, колышимые легким весенним ветерком, тихонько шуршали листвой, убаюкивая.

Впервые за все время Каиса ощутила, что быть львирой не всегда удобно. Как бы она помогла Нивертону будь они одни? Лапы не умеют готовить зелья, а львиная пасть не может издать ни одного звука, похожего на речь. Как же тогда страж узнает ее? Если Каиса не расскажет ему о себе? Ведь она больше, чем просто волшебное существо, она имеет разум, отличающийся от животного.

Каиса заснула подле Амэна, убаюканная светлыми духами. Ей снилось, что она больше не львира, у нее есть руки и гладкое тело без шерсти, хвост вместе с острыми клыками пропал, а вместо перистых крыльев спину щекочут длинные волосы. Запахи больше не такие резкие, а слух притупился. Вот она смотрит на свои ладони, а на них больше нет хищных когтей и мягких подушечек. Вместо этого там тонкие красивые пальцы. Странные ощущения, но по-новому прекрасные.

На шерстке львиры замерцали последние лучи уходящего солнца. Они подсветили ее, словно изнутри, и она загорелась огненным светом, яркой вспышкой ослепив все вокруг. Сияние рассеялось так же быстро, как и появилось, должно быть это весенний ветерок унес его с последним бликом солнца.

Несмотря на необычный сон, птицы, парящие в небе, могли увидеть такую картину: в магическом круге друидов спокойно спит страж Друидэйна, Нивертон, а подле него, у накренившегося старого валуна, лежит в густой траве обнаженная юная девушка с непослушной копной светлых кудрявых волос.

Нивертон открыл глаза. Слепящее солнце на несколько секунд обезоружило его. Лесной пейзаж рассыпался на мириады разноцветных бликов. Страж зажмурился и заморгал, пытаясь восстановить в голове ход последних событий. Вот он сражается с волколаком, замахивается мечом… острые зубы вонзаются в предплечье, перед глазами белые перья… Каиса!