— А как я появилась в пещере?

— Ну, так там портал же есть. Я не рассказывал? — Акил вздернул брови, а Каиса напряженно покачала головой. — Портал там был, сзади тебя. Фиолетовый такой с переливами. Завеса между мирами. Нельзя туда входить и выходить тоже. Только в исключительных случаях позволяется. А ты помнишь меня-то? То есть, когда ты была маленькой, ты все помнишь из того периода?

— Да, но частично, — поморщила лоб Каиса. — Я помню, как меня назвал Нивертон, как оказалась в деревне, как росла и перевоплотилась. Но я не помню ничего о Фарьяре.

— Грустно. Я бы хотел узнать, что же происходит в противоположном мире. Наверное, там все совсем иначе.

— Наверное… — Каиса пожала плечами. — А что ты знаешь о львирах? Тебе наверняка дедушка что-то рассказывал…

— Ну конечно! — рассмеялся Акил. — Почти все детские сказки про львир да эльфов. Всем уже надоело слушать про троллей и гномов. А, про русалок еще тоже немало. Больно красивые они, эти русалки… — Акил смущенно замолчал, поняв, что сболтнул лишнего.

— И что же говорится в этих сказках? — спросила Каиса, сделав вид, что ничего не заметила.

— Ну… Много чего. Говорят, что львиры волшебные по своей сути, что они могут очень быстро летать и убивать одним укусом. А еще, их шкура очень прочная, ей неподвластен ни один клинок, даже эльфийский. А самое уязвимое место — крылья. Эльфы опалили их, когда воевали с львирами.

— А кто создал львир?

— Эльфы, — эхом повторил Акил. — С помощью Чаши Жизни. Они создали львир для войны, а когда те захотели свободу, сожгли им крылья всепоглощающим огнем…

Акил рассказывал долго. Он упомянул и фурий Огненных гор, и нимф Света, даже рассказал про дракаэров, являющихся результатом соединения крови человека и дракона в Чаши Жизни, обладающих всепоглощающим огнем и изначально выступавших за свободу львир. Каиса иногда переспрашивала, а порой и вовсе просила повторить. Такое большое количество информации было тяжело для усвоения с первого раза. Наконец, дело дошло до пророчества, изреченного эльфийским провидцем Лэорином.

— У каждого народа есть свой провидец? — поинтересовалась она, слегка удивившись не исключительной уникальности Сирры.

— Если повезет, — просто ответил Акил. — Говорят, Лэорин изрек пророчество о судьбе Эвенгилла, но оно напрямую связано с тем ужасом, что надвигается на всех нас. Я бы хотел его услышать, но король Авэрэил держит его в секрете. Наверное, хочет, чтобы лишь эльфы были предупреждены. Когда пойдешь с Нивертоном странствовать, тебе точно надо будет заглянуть к эльфам, узнать, что же они там напредсказывали. Может, оно окажется и с тобой связано…

— Но… Альвисс сказал, что мне нужно остерегаться эльфов…

— Нужно, но кто узнает, что ты львира, пока сама им не скажешь? — хитро усмехнулся Акил. — Ты же не будешь перевоплощаться при них. А еще у тебя будет преимущество! Ты ведь знаешь, что эльфы не владеют магией слова и стихий? У них другая магия, более простая. И владеющих ей можно на пальцах сосчитать. Это, как правило, придворные маги, но они не могут быть могущественнее, чем друиды. Дедушка всегда говорил, десятеро магов Эвенгилла не стоят и мизинца друида. С нашими навыками могут потягаться лишь нимфы и фурии, и то они ограничены стихиями. У фурий основная — огонь, а у нимф — вода. Но эльфы более ведущие в предсказаниях. Любят они небесные светила и кристаллы. Поэтому и интересно, что же они там напророчили.

Каиса не ответила. Мысли ее унеслись в земли Эвенгилла, где прекрасные эльфы изрекали мудрые пророчества по ярким звездам, пользовались неведомой магией и, возможно, знали о ней даже больше, чем друиды. А кто же она по своей сути? Порождение Чаши Жизни, результат эльфийского выбора… И создана была как оружие, а теперь им и является…

— Получается, я произошла от льва, эльфа и феникса? — уточнила она, задумчиво глядя в стену размытым взглядом.

— Белого феникса, — уточнил Акил. — Таких ведь больше нет на свете. Сами по себе они очень мудрые, но их ценность заключается не только в уме. За пером белокрылых фениксов многие в свое время охотились, ведь оно обладает массой полезных свойств и активно использовалось в различных зельях.

— Потрясающе, — недовольно проворчала Каиса. — То есть главная опасность в том, что меня ощиплют? Как перепелку?

— Ну… — тихонько хихикнул Акил. — По сути — да. Нельзя, чтобы перья достались кому бы то ни было. Из одного только перышка можно сварганить очень сильное зелье. Поэтому, я бы посоветовал перевоплощаться в львиру как можно реже.

— Но лишь так я смогу защититься…

— Нет, конечно, — удивленно поглядел на нее парень. — Тебя же обучают магии. Перевоплощаться для защиты будет совсем не обязательно. Если только в особом случае.

— Если только я успею научиться… — пробормотала едва слышно Каиса. Акил с интересом поглядел на нее. — А кто такие Толияры?

— Не кто, а что, — усмехнулся парень и Каиса поняла, он и на этот вопрос знает ответ. — Толиярами называют многочисленные реки в Эвенгилле. Все знают их особенности — они никогда не впадают вдруг в друга и ни разу не соприкасались протоками. В этом и заключается одно из чудес эльфийских земель — они окружены водой и состоят из нее, но все упорядочено, что ли. В других местах такого не бывает.

— Знаешь, Акил, — серьезно поглядела на него Каиса. — А ты весьма умен для своих лет. Когда наступит время, из тебя выйдет прекрасный архидруид. Альвисс должен гордиться.

Парень смущенно улыбнулся и опустил глаза.

— А теперь мне пора идти. У меня осталось еще одно дело.

— Что ж, удачи тебе, что бы там ни было, — тепло отозвался юноша и львира выпрыгнула из убежища, величественно взмыв в небо.

Каиса открыла глаза. Сегодня она проснулась в друфе, и это было неспроста. Весь вчерашний вечер львира размышляла над тем, что сказал Акил, и одно из упомянутых им мест не давало ей покоя — устье Лунной реки, а именно пещера около него. Собрав с вечера все необходимое для похода, Каиса надеялась этим утром незаметно улизнуть, пока Нивертон, как обычно, не явился забрать ее на занятия. Что-то тянуло львиру в то место, с которого началась ее история в Солмире, будто, если прийти туда, мгновенно получишь ответы на все вопросы, шныряющие в голове, словно рой разъяренных пчел.

Вещи уже были уложены в небольшой льняной мешок, который накануне удалось стащить из амбара — в нем когда-то хранились крупы. Сейчас же там лежала сменная одежда, завернутые в полотенце полбуханки хлеба, несколько кусочков сыра и яблоки. Мешок все еще был немного пыльный, но этот факт не играл ключевой роли в планах Каисы. Главное — выбраться из деревни незаметно.

Одевшись и закинув на плечо свою котомку с провизией, Каиса сунула за щеку одиноко лежащую на столе печеную картофелину, оставшуюся с ужина, и дернула на себя дверцу друфа. Утренняя прохлада овеяла сонное лицо. Деревня еще спала.

На цыпочках выйдя на крыльцо, Каиса аккуратно закрыла за собой дверцу и крадучись принялась спускаться по ступенькам. Долгое время летая над этими землями, она не раз видела в туманной дали изгиб Лунной реки и прекрасно понимала, что путь туда будет неблизким. Поэтому, глупо было бы пытаться осилить его пешком, здесь понадобится что-то побыстрее лап и крыльев львиры. Ответ напрашивался лишь один — восточные мацины. Поэтому, Каиса отправилась в противоположную от выбранного направления сторону, чтобы значительно сократить свой дальнейший путь. Обойдя друф с правой стороны, она чуть не подавилась картофелиной.

— Вот чудеса! — Нивертон стоял напротив нее лениво потягиваясь. — Так рано встала… Молодец! Надеюсь, с таким рвением ты шла заниматься?

Несмотря на небольшой опыт в общении, Каиса была уже достаточно осведомлена, чтобы уловить такую немудреную фигуру речи как сарказм, скрывающуюся за каждым его словом. Хоть сердце у нее и совершило побег в пятки, а глаза расширились до размеров упитанного гнома, львира все же могла предельно ясно различить издевку, стоя с выпученной от картофелины щекой.