— Точно! Верзила это! — оживился советник рядом.

— Сейчас я это проверю, — вождь вновь потянулся к спине Каисы. Продолговатая рука нащупала рану от стрелы и резко надавила на нее, провалившись в плоть длинным пальцем. Девушка истошно заорала, забившись в путах. Ее тело била мелкая дрожь.

Так же быстро, вождь вынул окровавленный палец из раны и смачно облизал его. Звериное лицо стало на миг озадаченным, а затем исказилось свирепым оскалом.

— Не знаю, кто это, но точно не верзила. Да мне, на самом деле, уже плевать!

Чудовище распахнуло пасть и прямо из десны над первым рядом зубов показались длинные клыки. Пальцы обеих рук жадно впились в предплечье девушки.

— Ты будешь жива, пока я буду глодать тебя! — кровожадно прорычал монстр. — Кричи громче, потому что так нам вкуснее!

Каиса задергалась в путах, но существа подбежали и стиснули ее в стальной хватке, чтобы их предводитель смог спокойно трапезничать. Клыки приблизились к руке и беспрепятственно вонзились в ее плоть. Рвущий горло крик вырвался изо рта львиры, а лицо исказилось гримасой мук. Каждый мускул напрягся.

— Трэ́то! — заорала она, но слова оставались всего лишь словами.

Еще укус. Острые клыки рвали кожу и вгрызались в плоть, вырывая ее из тела. Вождь отстранился. Вся его звериная морда была в крови, а глаза теперь сделались полностью красными и горели алчностью.

— Убрать одежду! — прорычал он и принялся рвать на Каисе рубашку.

— Трэ́то! — повторяла девушка, не в себе от боли. — Трэ́то! — заклинание уже превратилось в скороговорку, но по-прежнему было бесполезно.

— Трэ́то! — одновременно с ней вдруг раздалось с другого конца залы. На этот раз заклинание подействовало. Часть монстров замерла там, где стояла, а остальная кинулась на голос.

— Альде́цио! — опять крикнул кто-то, заставив добрую четверть чудовищ раствориться в воздухе. Единственный друид, который произносил данное заклинание на ее памяти — это Акил… Но не может же он быть так далеко от Друидэйна после всего, что случилось за последнее время… Каиса слабо повернула голову по направлению к звуку.

Размытое едва освещенное подземелье плыло, и лишь по своеобразным очертаниям можно было догадаться, что его жители сначала попытались пойти в атаку, но еще одно заклинание отрезвило их и теперь те спасаются бегством, поредев почти что вдвое. Сотни ополоумевших монстров с криками пропали в многочисленных ходах, спрятавшись среди змеевидных туннелей подземелья. После них остались лишь клубы земли и пыли, за которыми трудно было рассмотреть хоть что-то.

Все тело Каисы горело изнутри, словно ее окунули в лаву. Шок, температура, невероятная боль и серьезная потеря крови — все это сочетание провоцировало тяжелую агонию. С трудом удерживая сознание в реальности, львира смотрела из-под полузакрытых век в ту сторону, откуда доносились заклинания.

Через несколько минут пыль осела и вдалеке появилось два мутных силуэта. Сердце взволнованно забилось в груди. Рыжие длинные волосы, друидский плащ… Этот образ Каиса узнала бы из тысячи… Но такого просто не может быть, ведь Нивертон лежит там, на отроге, со смертельным ядом в ране без сознания. Неужели новые происки химер? Или просто галлюцинации? И кто второй? Не успела львира до конца развить мысль, как провалилась в черную мглу, намного более темную, чем непроглядная толща подводной реки.

Твердым шагом воин пересек залу и приблизился к полубездыханному телу. Прошептав несколько заклинаний, он разрезал путы, подхватил Каису на руки и направился в один из туннелей. Тяжелые шаги, крепкое телосложение, небольшая темная щетина и светло-рыжие волосы по лопатки. Конечно же это был он, страж Друидэйна, могучий потомственный друид.

Хоть его лицо и было бледно, тело не выказывало никаких признаков слабости. Ни намека на рану, ни следов отравления. Дойдя до разветвления в туннеле, Нивертон, как и тогда, в таверне, закинул Каису себе на плечо и принялся карабкаться наверх, по отвесному ходу. Делал он это так умело и легко, словно Каиса была пушинкой на его плече, а не полноценной друидкой чуть больше, чем в полтора антро́фа (антро́фами в Солмире именовали величину в один метр. Произошло слово от эльфийского «ан» — один и «троф» — шаг).

Второй полез следом. Он оказался совершенно не похож на друида. Ростом чуть ниже стража (почти в два антрофа) и на вид лет сорока пяти, он напоминал какого-то свирепого дикаря. Вытянутое лицо оливкового цвета обрамляли вьющиеся бурые волосы, спутанные в небольшие лохматые колтуны, тело закрывала одежда из драконьей кожи, а на плечах покоился длинный меховой плащ с застежкой из красного кристалла. Потрепанные временем и выжженные солнцем одеяния хоть и предавали ему небрежности, делая похожим на одного из обычных бродяг, однако совершенно не говорили об уязвимости. На поясе висела пара кортиков и длинный меч с изящной рукоятью, навершие которого было украшено медвежьей головой с оскаленной пастью. Физическая подготовка же воина ничуть не уступала стражу Друидэйна. Он с легкостью взбирался по отвесному туннелю, словно делал это каждый день. Хоть борода скрывала половину лица, по темно-карие глазам можно было понять — воин достаточно серьезен и полностью сосредоточен. На лбу застыли характерные морщины, проточенные временем, а густые темные брови сомкнулись в одну сплошную линию.

Снизу донесся какой-то громкий гул. Шум походил на низкий протяжный, но очень сильный звук от огромного шофара, который мгновенно разлетелся по лабиринту извилистых туннелей эхом отдаваясь в его самых потаенных уголках. Едва он стих, как со всех сторон раздались глухие удары в гонг. Камень завибрировал от мощи оглушительного рокота, усиливающегося с каждой минутой. Во всем этом громыхании Нивертон вдруг явно расслышал странный звук, только он, в отличие от предыдущих, неумолимо приближался.

— За нами погоня! — закричал воин, тревожно глянув вниз. — Эти твари собираются на нашу погибель! Поторопись, друид, они настигают!

Нивертон ускорился. Он понял, этот новый шум ни что иное, как шлепанье сотни босых ног по камню. Жители подземелья не собирались отпускать незваных гостей, так нахально вторгшихся на их территорию.

Туннель извивался, заставляя лезть то вертикально, то горизонтально. Порой, он уводил даже вглубь горы, хотя, кто в этом лабиринте разберет, где верх, а где низ? Было совершенно не ясно, куда выведет ход, но воин был уверен в направлении. Очевидно, он ни раз спускался в затхлые туннели черных гор Тарука. Следуя за друидом, он подсказывал Нивертону нужный путь на развилках.

Топот все приближался. Он доносился со всех сторон, а порой шаги были слышны даже через местами тонкие стены туннеля. Видимо, твари сбегались со всего подземного королевства исследуя каждый его ход. Вдруг, на очередной развилке из одного особо узкого хода показалась уродливая голова и пронзительно завопила. Крик морозом ворвался под кожу и эхом прошелся, казалось, по всему подземному лабиринту — от вершин могучих гор, царапающих свинцовое небо, до самой магмы.

— Альде́цио! — вскрикнул Нивертон и от чудовища осталось лишь облако пыли, медленно осевшее на шершавый камень. На секунду все затихло. Страж прислушался. Звенящая тишина заволокла своей густой пеленой все вокруг. Шум от гонга и топота превратился в мираж, словно они никогда и не звучали в этом, казалось бы, необитаемом месте. Даже ветер в туннелях куда-то пропал. Безмолвие нарушал лишь несущийся галопом пульс, да дыхание, которые теперь оглушали своим невероятным гулом. Миг прошел внезапно. Эта звенящая тишина была ни чем иным, как затишьем перед бурей. Издалека раздались яростные крики и топот зазвучал уже в том самом туннеле, по которому отчаянно взбирались беглецы.

— Эта тварь нас выдала! — рявкнул воин. — Клянусь, осталось не больше минуты, как они найдут нас!

Страж не ответил. Он не останавливаясь лез вверх со скоростью восточной мацины. Трудно было понять по его сосредоточенному лицу что он сейчас чувствует. Страх, злость, отчаяние? Впрочем, ничто из перечисленного. Каиса, измученная и израненная, все также без сознания висела на его крепком плече, поэтому он вряд ли мог думать о чем-то кроме спасения ее жизни.