— Как тебя зовут? — спросила львира, внимательно рассматривая спасенную эльфийку.
— Мое имя — Вивиан, я из знатного рода Форгот, доблестно несу службу правителям Эвенгилла уже тысяча четыреста лет. Сам король Лэярм выбрал меня, а после его ужасной кончины я продолжила служить его сыну, Авэрэилу, законному наследнику престола.
— Я Нивертон, страж Друидэйна, — представился в ответ друид. — А это моя ученица Каиса, новопосвященная.
— Я Вестагар, с Кубата, — наконец-то смог произнести воин нечто членораздельное. — Если вам что-то эээ… понадобится, я к вашим услугам, о прекрасная дева старого мира! Я не только могу волколаков побеждать…
— Что привело вас так далеко на север? — не дала воину закончить блистательную речь Вивиан, внимательно оглядывая своих спасителей.
— Мы идем в Эвенгилл по поручению мудрого Альвисса, — ответил за всех Нивертон, и Вестагар смущенно откашлялся. — Это был его предсмертный наказ — узнать, что ждать друидам от Солмира. На нашу деревню напали лесные эльфы из Луартема, теперь там больше небезопасно.
— Король, Нимуард, мертв, — лицо Вивиан помрачнело на этих словах. — В Луартеме теперь смена власти. Известно ли вам что-то об этом?
Друиды разом покачали головой, а Вестагар незаметно заправил белобрысую косу короля, что покоилась у него на поясе, внутрь штанов, и невинно уставился на эльфийку со слащавой улыбкой.
— Когда мы покидали Друидэйн, он еще был жив, — твердо ответил Нивертон, держась уверенно. — Дальнейшая его судьба для нас неизвестна.
— Он погиб в горах Тарука… Разве не там проходил ваш путь? — с прищуром взглянула Вивиан на стража, словно пытаясь прочитать его мысли.
— Несомненно там, но намного раньше трагических событий, — лицо Нивертона превратилось в камень, а холодные топазы не моргая смотрели на эльфийку, словно им было нечего скрывать. Каиса поразилась такой выдержке и на всякий случай запомнила с каким выражением лица лучше всего врать и не краснеть. — Мы задержались в Мертвом лесу больше ожидаемого — освобождали его от вредоносных чар Эдны. Да и участь короля, что напал на мою мирную деревню, меня не очень-то заботит. Куда больше меня интересует что делают волколаки так далеко от Проклятых земель… — сухо закончил Нивертон, внимательно осматривая тушу убитого зверя. — И кто их хозяин.
— Они напали на меня, когда я возвращалась в Эвенгилл по Лунной реке и гнали через горы в Пустошь Раскола, — Вивиан нахмурилась и как-то странно посмотрела на друида. — На что ты намекаешь, Нивертон, страж Друидэйна?
Друид обнажил меч и замахнулся. Клинок прошелся по шее волколака и на песок упала черная лента.
— Не припомню, чтобы волколак, с которым я сражался у Граничной реки носил нечто подобное… — подобрал он кожаный ошейник и вытянул перед собой, разглядывая. — Есть сведения, что Де́гфор До́ф больше не пустует, друиды видели его огни в видениях, — многозначительно посмотрел страж на Каису и тут же отвел взор.
— Этого не может быть, — уверенно ответила Вивиан, расплывшись в снисходительной улыбке. — Случись в Солмире нечто подобное, эльфы бы узнали первыми.
— А пророчество Лэорина тебе известно? — подошел к ней страж, каким-то магическим образом сохраняя хладнокровие под палящим зноем пустоши.
— Его изрекли, когда я покинула Эвенгилл, — покачала головой Вивиан. — Содержание пророчества мне не известно.
— Тогда посмотри на факты, — Нивертон запустил руку в котомку и вынул какой-то маленький предмет. — Ма́ксима! — приказал он и в его ладони оказалась алебарда. Та самая, которую он подобрал в Мертвом лесу после сражения Каисы с гергером. — Это мы нашли у Эдны. Она прорвала материю и разрушила грань между духовным и реальным. Из-за нее друиды больше не могут использовать магию стихий, из-за нее больше нет контроля и управы. Гергерскому оружию нет места в Мертвом лесу, если только длань Проклятых земель не простерлась так далеко. Посмотри на рукоять, Вивиан из рода Форгот, на нем такие же символы, что и на кожаных ошейниках волколаков.
Эльфийка метнула испуганный взгляд на темные предметы в руках Нивертона, и ее губы сжались в тоненькую ниточку.
— Друид не врет, — осмелел воин, подойдя поближе к беседующим. — Мой Хьюманвилл и сам подвергся нападению этих самых гергеров, или сэяргов, как их некоторые кличут.
— А в Друидэйне мы тоже сражались с волколаком! — подтвердила Каиса, вспомнив свой первый бой в обличие львиры.
— Нужно созвать съезд правителей, — пробормотала растеряно Вивиан. — Если все, что вы говорите, правда, Эвенгиллу первому необходимо быть готовым, а нам до него еще дней пять пути.
— Ты же не превращалась в львиру? — прозвучал властный вопрос в голове Каисы, и она тут же обернулась на Нивертона. Он стоял рядом спокойный, но настороженный, и зачем-то срезал шерсть с мертвого волколака. Львира медленно покачала головой из стороны в сторону и страж легонько кивнул.
— Пять дней! — послышался возмущенный вскрик. Вестагар мигом забыл про стеснительность и манеры, когда к его страданиям добавилось новые. — Как тролль за тенью гоняемся, а на горизонте песка только прибавляется!
Вивиан снисходительно улыбнулась такому искреннему проявлению эмоций, но комментировать не стала. Вместо нее ответил Нивертон.
— Я постараюсь немного сократить наше время в Пустоши Раскола, — он покопался в котомке и достал оттуда несколько веточек разных трав, скомкавшихся в неряшливый узел. — Зелье будет не самое приятное, да и действовать может непредсказуемо, потому что делается на коленке, но результат свой даст.
— Благодарю за помощь, Нивертон страж Друидэйна, но я не пью друидские зелья, — вежливо отказалась Вивиан. — У эльфов после них неделями болит голова.
— А я и не предлагал его, — усмехнулся он, хитро посматривая в сторону воина. — Мы с Вестагаром выпьем!
— Я не прочь! — пробасил тот, вспомнив как шустро передвигался под ускоряющим в горах Тарука. — Прошлое было славным…
— Но в этот раз я сделаю другое. Каиса, помоги-ка мне, — попросил страж и сложил ее ладони лодочкой. Размяв травы и применив к ним заклинание для разжижения «Шимэ́т», он добавил немного воды и бросил в грязно-серую жижу клок шерсти волколака. Зелье вспенилось в ладонях и забулькало, словно вскипевшее молоко, но по ощущениям оставалось едва теплым. Лицо Каисы исказилось отвращением едва она представила, что кто-то будет это пить.
— Эээ… Друид, а это точно безопасно пить? Судя по виду, оно и кабана повалить может… — поморщился воин, в замешательстве потирая вспотевший висок. — Да и пахнет оно как носки горелые…
Виверна с любопытством принюхалась и закашлявшись извергла из пасти струю огня.
— Даже Искорка его отвергла! — добавил Вестагар, словно это могло быть сильным аргументом, и заботливо постучал своему питомцу по спине, от чего тот чуть не выплюнул и легкие в придачу.
— Ты лучше убери отсюда свою животину, — посоветовал Нивертон, пристально наблюдая за поведением зелья, — а то превратишь его, чего доброго, в болотную настойку, которое и правда кабана свалит с ног и не только…
Тошнотворный запах постепенно достиг чуткого носа Каисы и она, за неимением возможности уйти, отвернулась так далеко от содержимого своих ладоней, насколько могла. Пытаясь отвлечься от ароматов тухлых яиц и полупереваренной пищи, отторгнутой как минимум троллем, она начала концентрироваться на различных деталях, за которые смог зацепиться взгляд. Объектом наблюдения послужила Вивиан, с ее прекрасным одеянием и не менее удивительным головным убором.
— А что это за волшебный камень в твоем венце? — задала Каиса давно интересующий ее вопрос.
— Это луриит, — дружелюбно улыбнулась эльфийка с нежностью коснувшись диадемы. — Камень, что когда-то был найден в одном единственном месте — на островах Молодого Месяца и Полной Луны. Мы считаем, что именно он является проводником между Солмиром и небесным телом, отражающим солнечный свет. В этом волшебном камне заключены чары, которые работают как зеркало. Они отдают ту благодать, что дарило сердце другим. Если бы ваши сердца не были бескорыстными и щедрыми на милосердие, камню нечего было бы вернуть вам, — мягко закончила Вивиан и грациозно откинула упавшую на лицо серебряную прядь.
