— Все ваши что ль такие таскают? — изумился Вестагар, сверля глазами поистине волшебный предмет.

— Не все, — покачала головой она. — Лишь те, кто достоин.

Воин нахмурился изо всех сила напряг извилины, но так и не смог понять в каких качествах нужно стать достойным, чтобы обладать такой редкой наградой. Спросить он тоже не решился, чтобы лишний раз не показывать свою глупость перед лучезарной красавицей. Затянувшееся молчание прервал Нивертон, оторвавшись от создания зелья:

— Вроде все в порядке, — вынес вердикт он. — Дадим ему пару минут настояться, а потом и пить можно. Конечно, действовать будет не долго, ему бы выдержаться пару дней, но у нас нет этого времени. Ко всему прочему солнце повсюду, а зелья любят холод и мрак.

— А что оно делает? — опасливо покосился воин на ладони Каисы. С момента его ликования до отвержения прошла ровно секунда, шустро залетевшая вонючим облаком ему в носовые пазухи.

— А я знаю… — с отвращением сглотнула Каиса, вспомнив вкус предыдущего зелья с пером орла внутри. — И очень рада, что мне не придется это пить… Снова…

— Ых… — боязливо выдохнул воин, предвкушая кое-что похуже настойки «Черный Коготь» из ревеня. — Ты первый, друид…

Нивертон прихлебнул из протянутых рук Каисы и проглотил зелье, ничуть не поменявшись в лице. «Ага, и я на это когда-то купилась» — подметила львира его хитроумный ход. «Ну ничего, заблуждение Вестагара быстро пройдет…»

Все взоры были устремлены на Нивертона, пытаясь заметить первые признаки превращения. И вдруг, словно по наваждению, начала прокладываться шерсть: она пробивалась сквозь кожу, словно тонкие нити шелкопряда, крепла и росла прямо на глазах, становясь жестче и темнее. Лицо со стоном начало вытягиваться в волчий нос, позвоночник резко выгнулся, превращаясь в могучую спину, а конечности преобразились в длинные смертоносные лапы с грозными заостренными когтями, которые тут же впились в песок. Новые мышцы поглотили одежду, а затем и остатки человеческой сущности, а сзади вырос лохматый черный хвост.

Каиса представила насколько это было больно и невольно поежилась, Вивиан прикрыла рот ладонями и замерла, широко раскрытыми глазами наблюдая за преображением, а Вестагар пришел в полный восторг, но все же пробубнил себе под нос:

— Убить меня хочет друид, не иначе… В такой шкуре я точно помру от теплового удара…

Странно, но Нивертон в теле волколака хоть и выглядел жутковато, однако отличительная черта все же присутствовала. Каисе она бросилась в глаза сразу, ведь именно это являлось ориентиром для нее в любой ситуации. Там, у ушей, где густая черная шерсть редела, отчетливо проглядывался рыжий подшерсток. Именно цвет волос стража и являлся тем самым пятном, которое, волей-неволей, всегда оказывалось в поле зрения.

Рассмеявшись про себя этой милой характерной особенности, Каиса, порядком уставшая держать в ладонях остатки зелья, настойчиво подошла к воину.

— Твоя очередь, — сказала она и поднесла повыше руки, чтобы тому было удобнее пить.

Зажав нос двумя толстенными пальцами, Вестагар сделал пару крупных глотков и содрогнулся всем своим массивным телом.

— Бррр… — слетело с его губ перед тем, как они искривились в немом крике. В отличие от Нивертона, по лицу воина можно было точно понять, что испытывает человек при превращении. Вытаращенные глаза, учащенное сердцебиение, серое от слабости лицо и растопыренные конечности производили слишком красочную картину и от того довольно пугающую. Когда же тело начало свое полное преображение, раздался душераздирающий протяжный крик, который вскоре перерос в выраженное рычание.

Немного придя в себя и привыкнув к новому телу, Вестагар с непонятно откуда взявшимся энтузиазмом принялся бегать за своим хвостом и валяться в песке, поднимая облака пыли в воздух. Каиса в недоумении переглянулась с Вивиан, и та наконец изрекла то, он чем все это время думала:

— Я много видела за свои века, но такое — впервые. В вас таится громадная мощь, жители Друидэйна. Распрягайтесь ей с умом.

Нивертон кивнул мохнатой головой и догнал взбесившегося Вестагара. Схватив за загривок игривого волколака, он без труда усмирил его парой легких рывков и заставил обратить на себя внимание, а затем подошел к Каисе. Пламенные глаза оказались совсем рядом и прежние воспоминания невольно заставили слегка отступить.

«Залезай» — раздался голос Нивертона в голове, и волк поджал громадную лапищу, создавая ступеньку. Каиса ухватилась за длинную шерсть, встала на лапу и закинула ногу. Немного усилий и она уже сидела на мохнатой спине волколака, словно час назад тот не сбросил ее, распоров нежную плоть так легко и стремительно, словно молния рассекает ласковое небо.

Вестагар подошел к Вивиан и последовал примеру Нивертона. Он все еще плохо чувствовал тело, а его хвост активно вилял, ударяя мохнатые бока, как у домашнего пса, которого вот-вот покормит хозяин, что несколько усложняло задачу для эльфийки. Несмотря на преграды, она взобралась на зверя едва касаясь грубой шкуры и заняла удобное положение. Когда всадницы были готовы, волколаки сорвались с места и рванули что есть мочи, оставив позади клубья поднявшегося песка.

Возглавлял отряд Нивертон, а за ним несся Вестагар, радостно высунув язык набок, что больше не делало образ страшного волколака таким уж грозным. Благодаря своей уникальной способности к перемещению в пространстве, они оставляли за собой множество антроф всего одним гигантским скачком, исчезая из поля зрения и появляясь лишь тогда, когда их мощные лапы касались обжигающего песка, чтобы вновь оттолкнуться ими для протяженного прыжка.

Мимо пролетали дюны, редкие оазисы, каменистые равнины, россыпи с выеденными ветром скалами и глинистые участки, растрескавшиеся от засухи. Сверху они напоминали испеченную в печи шарлотку или тонкий слой карамели, расколотый в мелкую мозаику. Словно высохшая рыбья чешуя, по периметру корки чуть приподнимались над центром, но могучим лапам были нипочём острые края — сухие пластины разбивались в пыль под их громоздким весом.

— Когда мы прибудем, ты никак не должна себя выдать, Каиса, — раздался строгий голос в голове львиры, нарушивший наслаждение и азарт от скорости скачки. — Ты — друид, рождена друидом и посвящена. Мы пришли по наказу Альвисса узнать пророчество и поговорить о том, что пробуждается в Проклятых землях, а там уже придумаем, как добраться до островов. И никогда не уходи далеко от меня. Слышишь? Никогда!

— Но почему?! — запротестовала Каиса, искренне не понимая таких строгих правил.

Нивертон вздохнул. Какое-то время он бежал молча, с оглушительным хрустом раскалывая лапами сухую почву, а затем сквозь шум и треск в голове Каисы раздались тихие слова:

— Потому что потеряешь свой человеческий облик…

— Что?! — беззвучно вскричала Каиса, ногтями вцепившись в волчью шкуру. Как и раньше, ей вдруг захотелось хорошенько выкрутить волчьи уши. — И почему я узнаю об этом только сейчас?!

— Потому что так надо, — отрезал Нивертон, сопроводив фразу волчьим рыком. — Будь всегда рядом и не отсвечивай! Если все сделаешь правильно, будет шанс остаться в живых. И не только у тебя… — добавил он как бы между прочим.

— Замечательно… — фыркнула Каиса, по обыкновению не забыв закатить глаза. — А ты не думаешь, что прекрасная Вивиан слышала про львиру, ведь она прямиком из Луартема! Что-то я сомневаюсь, что не осталось в живых ни одного, кто видел меня на поле боя…

— Никто не поверит в это, — отмахнулся Нивертон, тряхнув косматой головой. — Львир давно нет, вошедши однажды в Фарьяр, вернуться они не могут, белых фениксов истребили, а Чаша Жизни превратилась чуть ли не в миф… Больше выглядит как притянутый за уши повод для нападения и только. Захотели расширить свои владения, да выход к Океану Времен обрести, подумали друиды уже никуда не годятся… А львира — прекрасный пресловутый фактор для любого эльфа, как красная тряпка для быка. У них любая литература про таких как ты под запретом, лишь у королей в библиотеке осталась. Но да, нельзя отрицать, что в тот день тебя видело много эльфов… Также, как и то, что нам нужно втереться в доверие и проникнут в тайны тех, кто искренне много веков желает твоей смерти… Если бы не твоя очередная глупость… — но его слова утонули в неожиданно властной речи.