— А по вам и не скажешь, — ухмыльнулся воин, скармливая виверне очередной кусок сушеного мяса. — Не померли же? Значит есть можно.
— Но это ведь … — хотела было начать Каиса, но Нивертон слегка коснулся ее руки, вынуждая обратить на себя внимание.
— Может, дракону ничего и не будет, — успокоил он ее. — Они и не такое едят. А теперь ложись спать, завтра утром опять в дорогу.
— Может, хоть денек отдохнем? — простонала Каиса, обессиленно падая на одеяло.
— Отдохнем в Мертвом лесу, — пообещал страж. — Там безопаснее. Не как в Друидэйне, но лучше, чем в горах. Мы здесь как на ладони… — загадочно добавил он после минутного молчания.
Друиды мгновенно провалились в сон, а вскоре на всю пещеру зазвучал оглушительный храп Вестагара, перекрывающий даже грохочущие над головой раскаты грома. Воин завернулся в свой плащ у костра, как в кокон, а где-то между накидкой и его подмышкой мирно сопела маленькая сытая виверна. У нее тоже получился тяжелый день.
Едва забрезжило солнце, пещеру рассек пронзительный драконий крик. Виверна проснулась первой и, не обнаружив мать рядом, принялась ее громко звать. Тогда маленький дракончик еще не знал, что его новая мамаша с ног до головы покрыта не плотной чешуйчатой шкурой, а бурыми кудрявыми волосами, и лежит, в данный момент, на камне у остывшего костра, обняв рукой покоящееся рядом пузо и издавая громкие храпяще-булькающие звуки на всю пещеру.
Каиса едва разлепила глаза и сонно огляделась. Было ощущение, что всю ночь ей ломали кости — тело ныло неимоверно, но вернуло в реальность ее вовсе не тянущая боль. Пещера, в которой заночевали путники, была самым настоящим драконьим логовом: у стен грота разбросаны обглоданные кости самых разных размеров, расколотые черепа и наполовину сожженные клочья шерсти, принадлежащие шкурам каких-то съеденных существ. На стенах, потолке и полу зияли черными пятнами многочисленные туннели, которые змеями уходили вглубь горы, напоминая о недавнем знакомстве с омроками. Каиса шумно сглотнула. Несмотря на жутковатость выбранного для ночлега места, под ложечкой сосало, и юная львира не придумала ничего лучше, как спросить у зашевелившегося рядом Нивертона:
— Что у нас осталось из запасов? — сонно буркнула она, стискивая рукой зудящий от голода живот.
— Учитывая, что большая часть припасов сгорела, почти ничего, — досадливо потер глаза страж и почти с головой залез в котомку. — Есть мешочек отсыревшей вионты, мы так ее и не заварили ни разу, немного орехов, несколько горстей гречи и… — нащупал он еще что-то рукой, — твой кристалл, — показал он белый камень, блеснув его гранью на свету. — Не стоит носить его в суме, повесь на тело, — Нивертон осмотрел свою драную одежду, небрежным движением выдернул из нее пару нитей и произнес: «Гра́то», тем самым изящно пробив в верхней части кристалла небольшую сквозную дырочку. Продев в нее веревки, он повесил кристалл не шею Каисы и завязал сзади.
— Пусть он напитывается твоей энергией, узнает тебя получше, — без тени сарказма продолжал страж. — Тогда и видения станут более явными.
— Угу… — скептически отозвалась Каиса вспоминая, что именно из-за этого камня и начался бесконечный поход к острову Полной Луны, что покоится в Водах Древности прямо за Эвенгиллом — эльфийской страной и родиной тех, кто пока что является ее единственными негласными врагами во всем необъятном Солмире. Волколаки, химеры и прочие твари хотят уничтожить не только ее, всех окружающих, но ушастые стремятся заполучить именно львиру, что подтверждают уже два их покушения на ее жизнь и свободу. И лишь духи знают в каких целях эльфам это нужно. Похоже, мировоззрение Каисы стало в некоторых моментах слишком схожим с Вестагара.
Кстати, о воине. Проснувшись на этот раз позже всех, он совершенно не думал о еде, которой в этот раз предусмотрительно занимались друиды. Вестагар сидел у края скалы рядом с виверной, беззаботно свесив ноги в пропасть, и вновь кормил ее чем-то на редкость вонючим. Каиса демонстративно зажала нос и закатила глаза.
— Неужели опять джекалоп?! — в сердцах воскликнула та, преимущественно обращаясь к Нивертону. — Только я подумаю, что на этот раз воняет ну на редкость отвратительно, как это оказывается тот же самый рогатый заяц…
— Я тоже заметил, — усмехнулся страж, кинув и с интересом поглядывая на воина. Видимо, оленина закончилась. Мы с тобой тоже поистрепались, даже сыра нет, чтобы хорошенько насытиться. Когда войдем в Темный Лес, пополним запасы чем-то питательным.
— Нив… А кто он вообще? Я имею в виду… Кто он? — не сумев перефразировать, вновь повторила вопрос львира.
— Я понимаю твое замешательство, — участливо кивнул головой Нивертон. — Тех, кто отделился от своей родины и выбрал скитальческий образ жизни в чужестранных землях зовут «неприкаянными». Вестагар — один из них. Однако, насколько я знаю, он не просто покинул родной дом, а ушел до тех пор, пока не найдет для него спасения. Хьюманвилл больше не находится под крылом законного наследника. Теперь там правит кто-то, захвативший трон магией. Вот зачем воину требовалась Чаша Жизни — вернуть Хьюманвиллу законного короля.
— И что же теперь он будет делать? — с сожалением глянула Каиса на Вестагара, сидящего на краю скалы к ним спиной и держащего виверну за маленькую лапку.
— Кто знает, — тяжело вздохнул страж. — Как бы это благородное стремление не завело его в бездонные топи. Такое выражение есть, — пояснил Нивертон, увидев замешательство на озадаченном лице Каисы. — Но еще один охранник тебе не помешает, так даже лучше.
Плотно позавтракав оставшимися пожитками, которые Нивертон без труда удвоил соответствующим заклинанием, было решено без промедления двигаться дальше. Греча с вионтой еще не успели как следует улечься в желудке и идти оказалось тяжеловато. Мышцы страшно болели, да и состояние в целом после столь насыщенных двух дней было, так скажем, опустошённое. Только погода радовала ясным небом и теплыми солнечными лучами, согревающими закоченевшие конечности от холодного камня пещеры.
— Теперь мы точно никакую тварь живую не встретим! — крикнул из-за спины Вестагар, бодро шагая по гребню горы с виверной на плече, которая то и дело втягивала носом воздух вокруг и активно озиралась по сторонам. — Вон, виднеется Мертвый лес! — указал он на торчащие из тумана черные вершины корявых деревьев далеко внизу. — А к нему близко никто не подходит, боятся все!
— Почему его боятся? — поинтересовалась Каиса, стараясь разобрать хоть что-нибудь сквозь мутные очертания молочной дымки, которая, невесомо паря в воздухе, двигалась меж громадных деревьев, буквально тонущих в ее бездонном омуте. Маленькие сгустки тумана окутывали корявые стволы и меняли направление не зависимо от ветра, словно действуя по собственному наитию.
— Потому что, воительница, от него зараза разрастается. С одной стороны темные горы Тарука, с другой стороны — пустыня, а к востоку от нее — Проклятые земли. Говорят, раньше в нем жили белые фениксы, да всякие твари редкие, но перевелись все, как только один маг там поселился. Ушел он потом далеко на север и сотню лет его уже никто не видел, но поговаривают, что жив он все еще, засранец, раз заклятие действует, иначе бы выпрямился лес и почки появились.
— Но зачем ему заколдовывать это место? — задала Каиса вопрос не отрывая взгляд от странного тумана, исполняющего свой незамысловатый танец.
— Поговаривают, воительница, что своей темной магией тот призвал духов разных нехороших и теперь они властвуют над Мертвым лесом и его окрестностями… Чур меня если это правда, сказки всё! Думаю, там в другом дело.
Каиса перевела взгляд на Нивертона, ожидая его мнение на древнюю легенду. Лицо стража было обращено к Мертвому лесу и являло собой суровое выражение, которое львира уже знала как ничего хорошего не предвещающее. Нередко случается, что древние сказания оказываются правдой, но только если они повествуют о чем-то жутком и опасном. Почему-то счастливые сказки, которые дети Солмира знают с пеленок, никогда ни с кем не сбывались.
