наконец откинулся на подушки, тяжело, но ровно дыша, граф медленно повернулся ко

мне.

В его глубоких темных глазах отражался целый ураган эмоций. Там был пережитый

смертельный ужас, невероятное облегчение, потрясение и… нечто новое, от чего у

меня перехватило дыхание. Это было чистое, благородное обожание. Мужчина смотрел

на меня так, словно я только что сотворила чудо на его глазах.

Он поднялся на ноги. Хромота, которая обычно мешала ему двигаться быстро, сейчас

казалась несущественной. Он подошел к моему стулу и, проигнорировав все правила

сословного этикета и присутствие слуг, опустился предо мной на колени.

Его большие, горячие ладони бережно, но крепко обхватили мои трясущиеся пальцы.

— Элинор… — его голос прозвучал как надтреснутый шепот, полный непередаваемой

нежности и благодарности. — Ты… ты снова спасла его. Я думал, это конец. Я

никогда не видел такого лечения… Что ты сделала?

Я посмотрела на наши соединенные руки. Его ладони были надежными, теплыми, и эта

опора помогла мне окончательно прийти в себя. Мой профессиональный панцирь,

который я так тщательно выстраивала все эти дни, дал глубокую трещину.

— Это называется приемом Геймлиха, Алистер, — тихо ответила я, глядя ему прямо в

глаза. Мой голос всё еще подрагивал от остатков адреналина. — Мы создали резкое

давление в легких, чтобы вытолкнуть застрявший кусок наружу. Как пробку из

бутылки. Обычная физика.

Алистер прижал мои руки к своей груди, и я почувствовала, как бешено бьется его

сердце под тонкой шерстью рубахи.

— Мне плевать, как это называется, — прошептал он, и его взгляд потемнел от

переполнявших его чувств. — Ты вернула мне его. Снова. Клянусь всеми богами,

Элинор, отныне никто в этом замке не посмеет усомниться в твоем слове. Ты —

самое ценное, что есть в этих стенах. И я… я никогда не смогу отплатить тебе за

то, что ты сделала.

Мы смотрели друг на друга в полумраке комнаты, и в этой тишине, нарушаемой лишь

ровным дыханием засыпающего Гектора, я поняла, что наши жизни теперь связаны

невидимым, но неразрывным узлом. Я пришла сюда как должница, но теперь я знала,

что этот суровый граф Рэйвенсвуд готов отдать за меня жизнь.

И это пугало меня сильнее, чем любые угрозы подземелий. Потому что мое сердце,

так долго молчавшее после земного развода, теперь билось в унисон с его сердцем.

Утро следующего дня встретило меня непривычным, ласковым теплом.

Когда я открыла глаза, то не услышала привычного воя ветра — снегопад за окном

улегся, оставив после себя чистую, ослепительную белизну на черепичных крышах

замка. Но гораздо сильнее изменилась атмосфера вокруг меня. Больше никто не

шептался по углам, завидев «безумную вдову». Горничные, приносившие мне кувшин с

горячей водой для умывания, кланялись так низко и искренне, словно я была по

меньшей мере королевской кузиной, а на их лицах сияли широкие, благодарные

улыбки. Спасение лорда Гектора на глазах у половины замковой прислуги превратило

меня из подозрительной чужачки в истинную героиню Черного утеса.

После умывания в мою скромную каморку постучали. На пороге стоял Аларик, но в

его позе больше не было и тени вчерашнего превосходства. Он держал в руках

тяжелую связку медных ключей и преданно заглядывал мне в глаза.

— Госпожа Элинор, — пробасил он, вежливо склонив голову. — По приказу его

светлости мы подготовили для вас новые покои. В солнечном крыле замка. Позвольте

проводить вас.

Я собрала свои скромные вещи, уложив их в саквояж, и последовала за управляющим.

Новые покои превзошли все мои ожидания. Это была просторная, залитая светом

анфилада из двух комнат на втором этаже. В первой комнате — спальне — стояла

широкая кровать под балдахином из мягкой зеленой шерсти, тяжелый платяной шкаф

из резного дуба и уютное кресло у личного камина, в котором уже весело

потрескивали сухие березовые дрова.

Но настоящий восторг ждал меня за второй дверью.

Алистер выделил мне отдельное помещение под личную лабораторию. Здесь было всё,

о чем только могла мечтать земная травница или средневековый аптекарь. Вдоль

стен тянулись полки, заставленные тончайшими стеклянными ретортами, колбами,

весами с медными чашечками и идеальными фаянсовыми ступками разного калибра. На

широком дубовом столе стояли жаровня для выпаривания отваров, чистые холщовые

мешочки для сушки трав и даже несколько стопок плотной, дорогой писчей бумаги с

перьями и чернилами.

Я провела пальцами по гладкому стеклу новенькой колбы, чувствуя, как на губах

появляется глупая, счастливая улыбка. Это был королевский подарок. Алистер не

просто сдержал слово — он обеспечил меня лучшими инструментами, признавая мой

статус профессионала.

— Его светлость просил передать, — Аларик замялся у двери, — что ждет вас к

завтраку в малой столовой. Как только вы устроитесь.

— Спасибо, Аларик. Я сейчас спущусь, — ответила я, бережно укладывая свой

серебряный ланцет в новую фаянсовую подставку.

Малая столовая замка оказалась очень уютным местом. Здесь пахло свежеиспеченным

ржаным хлебом, растопленным маслом, медом и пряным травяным чаем. Узкие окна

пропускали бледные лучи зимнего солнца, которые ложились неровными квадратами на

деревянный пол.

Алистер уже сидел за столом. На нем был простой темный камзол без золотого