мужчины к своей жене. Я нежно коснулась ладонью его щеки, поросшей колючей

щетиной, и наши губы встретились в долгом, спокойном и невероятно нежном

поцелуе, скрепляющем наш союз перед лицом наступающего теплого лета.

ЧАСТЬ 2. POV: Алистер

Майское солнце медленно опускалось за вершины далеких Серебряных гор, окрашивая

небо над Черным утесом в невероятные багрово-золотые тона.

Я держал свою жену за талию, прижимая её к себе на террасе нашего замка, и

чувствовал, как внутри меня медленно, но верно разливается невероятное, звенящее

чувство абсолютного, совершенного мужского счастья.

Пять лет назад я был израненным, озлобленным на весь мир калекой, запертым в

холодных каменных стенах Черного утеса. Я готовился похоронить своего любимого

дядю Гектора и медленно угасал сам под варварским присмотром столичных

коновалов. Мой брак с Ванессой был ошибкой, закончившейся предательством, а

будущее казалось мне туманным и безрадостным.

Но потом в мою жизнь вошла она. Элинор. Моя попаданка со скальпелем.

Она пришла под конвоем, нищая, бледная, но её прямая осанка и холодный,

анализирующий взгляд серых глаз мгновенно заставили меня подобраться. Она не

просила пощады — она диктовала свои условия, уверенная в силе своего ума и рук.

И её методы победили всё: паралич дяди Гектора, мою старую рану ноги, зависть

цеха Малакая, фанатизм отцов Инквизиции и даже смертельное удушье наследного

принца Эрика. Дядя Гектор благодаря её массажам прожил еще четыре счастливых,

деятельных года, самостоятельно обходя поместье, и ушел в мир иной прошлой зимой

— тихо, спокойно, во сне, благословляя Элинор до своего последнего вздоха.

Я перевел взгляд на лужайку двора. Наш сын Артур наконец оставил жука в покое и

теперь увлеченно пытался взобраться на невысокую деревянную скамью, упрямо

кряхтя и пыхтя от усердия. Он был точной копией меня в детстве — такой же

настырный и широкоплечий, но в его серых глазах горел тот самый пытливый, острый

ум матери, который я боготворил.

— Артур, осторожно, — негромко позвала Элинор, её низкий, согревающий голос

мгновенно заставил мальчика замереть и послушно опустить ногу со скамьи. Он

посмотрел на нас, весело помахав рукой, и побежал к Марте, которая как раз

вынесла во двор тарелку со спелой земляникой.

Я посмотрел на профиль своей жены. На её бледной коже проступил легкий весенний

загар, темные волосы были слегка растрепаны ветром, а на пальце сверкало простое

золото нашего обручального кольца. Она больше не носила строгих закрытых платьев

вдовы — её нежно-голубой шелковый наряд выгодно подчеркивал её благородную,

зрелую красоту матери и счастливой женщины.

Я взял её правую ладонь в свою руку. Мои пальцы были широкими, мозолистыми, а её

рука — тонкой, изящной, но я знал, какая колоссальная, спасительная сила

скрывалась в этих пальцах, державших серебряный скальпель.

— Ты счастлива, Элинор? — тихо спросил я, заглядывая в её серые стальные глаза.

Этот вопрос я задавал ей каждый год в день нашей свадьбы, и каждый раз моё

сердце замирало в ожидании ответа.

Элинор улыбнулась — той самой сияющей, доверительной улыбкой, которая когда-то

заставила меня забыть обо всех ранах прошлого. Она прислонилась головой к моему

плечу, крепче переплетая наши пальцы.

— Я абсолютно счастлива, Алистер, — тихо, но удивительно твердо ответила она. —

На Земле я спасала тела, но здесь, рядом с тобой и нашей дочерью, я наконец

обрела свою душу. Дышите спокойно, граф. Мы дома.

Я прижал её к себе еще сильнее, глядя, как последние лучи солнца тают в речной

воде за нашими стенами. Бури остались позади. Столичные гадюки были изгнаны,

наши враги повержены, а впереди нас ждала долгая, великая и прекрасная жизнь,

построенная нашими собственными руками, любовью и разумом. Наша новая эпоха

созидания началась, и мы были готовы пройти этот путь вместе до самого конца.

КОНЕЦ