пощаде. Моя спокойная, деловая манера выбила его из колеи.

— Да как ты смеешь, девка… — начал было он, багровея, но под моим прямым,

немигающим взглядом осекся. Нехотя он швырнул свиток на прилавок. — На, смотри.

Если читать умеешь, конечно.

Я подошла к прилавку, развернула плотную, пахнущую кожей бумагу и быстро

побежала глазами по строчкам. Текст был написан на местном наречии, напоминающем

старонемецкий, но память Элинор помогла мне мгновенно разобрать смысл.

Так. Аренда дома — пятьдесят монет в год. Аренда земель под аптекарский сад —

еще двадцать пять. Итого за два года действительно набегало сто пятьдесят

серебряных. Но в самом низу, перед жирной подписью Иоганна, я заметила мелкую

приписку, сделанную канцелярским почерком.

Я улыбнулась. Мой покойный «муж» был дураком в медицине, но, похоже, очень

боялся остаться на улице.

— Господин Аларик, — я аккуратно свернула свиток и положила его обратно на

прилавок. — Вы сознательно вводите меня в заблуждение или просто плохо знаете

законы своего господина?

— Что ты несешь?! — рявкнул управляющий, но в его глазах промелькнула тень

тревоги.

— Согласно пункту четвертому этого договора, в случае смерти арендатора его

наследники имеют право на три дня отсрочки с момента официального предъявления

требования о выселении для предоставления ценного залога или погашения долга.

Требование вы предъявили мне только что. Сегодня — день святого Люция, если я не

ошибаюсь?

Аларик быстро взглянул на писаря, который жался у двери с чернильницей в руках.

Тот несмело кивнул.

— Соответственно, — продолжила я, чеканя каждое слово, — у меня есть время до

полудня завтрашнего дня, чтобы предоставить графу залог. И если вы сейчас же не

уберете своих людей из моей лавки, я буду вынуждена обратиться лично к его

светлости графу Алистеру с жалобой на самоуправство его слуг. Думаю, ему не

понравится, что его управляющий нарушает его же собственные указы.

Гвардейцы переглянулись. Улыбки с их лиц мгновенно исчезли. Нарушение графского

указа в этих землях каралось сурово, и они это прекрасно знали.

Аларик тяжело задышал, его нос стал пунцовым. Он шагнул ко мне, попытавшись

нависнуть, но я даже не шелохнулась. Я смотрела на него так, как смотрела на

пьяных дебоширов в приемном покое — с холодным, брезгливым спокойствием.

— И какой же залог ты можешь предложить, нищенка? — процедил он сквозь зубы. — У

тебя за душой ни гроша. Все эти сушеные жабы не стоят и одной медной монеты.

— Я предложу графу то, что не купишь ни за какое золото, — ответила я, глядя ему

прямо в глаза. — Жизнь лорда Гектора.

В лавке повисла мертвая тишина. Слышно было только, как сырой ветер бьется в

закрытые ставни.

Память Элинор хранила множество слухов. Последнюю неделю весь город только и

говорил о том, что любимый дядя графа, старый лорд Гектор, разбитый параличом

после «удара», медленно умирает в замке. Лучшие лекари графства не могли вернуть

ему ни речь, ни подвижность, а бесконечные кровопускания лишь приближали его

конец.

Для меня, как для врача Земли, диагноз был ясен — инсульт. И я прекрасно знала,

как вернуть парализованного пациента к жизни, если его мозг еще не окончательно

погиб под воздействием варварского лечения местных коновалов.

— Ты… ты совсем с ума сошла от своей лихорадки, девка, — прошептал Аларик,

отступая на шаг. — Лорда Гектора лечат королевские лекари. А ты — просто вдова

неудачника.

— Королевские лекари медленно убивают его, — отрезала я. — И граф Алистер скоро

это поймет. Передайте своему господину: завтра в полдень я явлюсь в замок. И

если я не смогу доказать ему свою полезность, вы лично бросите меня в подземелье

Черного утеса. А сейчас — заберите своих людей и освободите мой дом.

Аларик долго смотрел на меня, тяжело дыша. Его пальцы судорожно сжимали рукоять

кинжала на поясе, но сословный закон и страх перед гневом графа удержали его от

опрометчивых шагов.

— Ладно, — наконец выплюнул он, выхватывая свиток с прилавка. — Завтра в

полдень, вдовушка. Но если ты соврала — клянусь, ты сгниешь в долговой яме.

Стража, назад!

Гвардейцы послушно потянулись к выходу. Аларик вышел последним, с силой

захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь.

Я устояла на ногах, пока их шаги не стихли на мостовой. А затем медленно

опустилась на деревянную скамью у стены. Тело колотило крупной дрожью, лоб

покрылся холодной испариной. Намного легче проводить шестичасовую операцию на

сломанном позвоночнике, чем вести переговоры со средневековыми коллекторами.

Из-за прилавка медленно показалась бледная Марта.

— Госпожа… что же вы такое сказали-то? — прошептала она, прижимая руки к груди.

— Лорд Гектор ведь умирает. Как же вы его спасете? Иоганн никогда не брался за

такие болезни…

Я посмотрела на свои новые, тонкие руки.

— Иоганн не брался, Марта. А я возьмусь. У меня просто нет другого выбора.

Мне нужно было попасть в столицу. Там была моя Арина. Но чтобы преодолеть сотни

миль опасных дорог, мне нужна была защита, деньги и влияние. И единственный

человек, который мог мне все это дать — это суровый хозяин Черного утеса, граф