гнойной лихорадки, просто промывая их раны кипяченой водой и чистым спиртом.

Настоящий гений!

Слезы гордости и нежности обожгли мои глаза. Моя девочка! Моя Ариша использовала

простейшие земные правила асептики и антисептики, чтобы доказать свою полезность

и выжить в этом диком мире. Она не опустила руки. Она боролась так же, как и её

мать.

— Где она сейчас, магистр? — я подалась вперед, едва сдерживая рыдания. — Где

моя… где эта девушка?

Лицо Тобиаса мгновенно стало виноватым и озабоченным. Он вздохнул и развел

руками.

— Увы, госпожа леди… Её больше нет у меня.

Весь мир вокруг меня словно замер. Воздух в аптеке стал холодным и колючим.

— Как нет? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Куда вы её

девали? Вы продали её?

— О, пресвятые девы, что вы! — испуганно замахал руками старик. — Как можно

продать такое сокровище? Вчера наше заведение посетила сама герцогиня Клеманс,

тетка нашего короля. Она была так поражена чистейшим мятным дистиллятом, который

приготовила Арина, что немедленно наняла девочку в качестве своей личной

травницы. Герцогиня забрала её и увезла в свое загородное поместье у холмов

Валарии всего вчера вечером.

Один день.

Мы разминулись всего на один чертов день!

Стены аптеки поплыли перед моими глазами, горло сдавил спазм разочарования такой

силы, что я покачнулась, теряя равновесие. Столько пройти, преодолеть бураны,

обвалы, интриги священников… и опоздать на несколько часов!

Алистер мгновенно среагировал. Его сильная, теплая рука обхватила мою талию,

прижимая к своему широкому боку и не давая упасть. Он незаметно сжал мои пальцы,

делясь своей железной уверенностью.

— Спокойно, Элинор, — негромко, но твердо произнес он мне на ухо. — Герцогиня

Клеманс — старая подруга моей семьи. Она уважаемая и благородная дама, у нее

Арине ничего не угрожает. Завтра же я добьюсь аудиенции в её поместье, и мы

заберем девочку. Слышишь меня? Всё хорошо.

Я глубоко вздохнула, утыкаясь носом в его плечо, пахнущее морозом и шерстью

плаща. Его слова вернули мне почву под ногами. Да, Арина жива, она у герцогини

Клеманс, а не в темных приютах или на невольничьем рынке. Это победа, пусть и с

легкой горчинкой отсрочки.

— Спасибо, магистр Тобиас, — Алистер кивнул аптекарю, бросая на конторку золотую

монету. — Вы очень помогли нам.

Мы направились к выходу из аптеки. Я упрямо сжимала ручку своего саквояжа,

мысленно настраивая себя на завтрашний визит к герцогине.

Но стоило нам шагнуть на деревянное крыльцо аптеки, как зимний морозный воздух

показался мне зловещим.

Вся площадь Трех колодцев была заблокирована. Нашу неприметную карету оттеснили

к обочине четверо всадников в роскошных пурпурно-серебряных ливреях гвардии дома

Стерлинг. Прохожие испуганно жались к стенам домов, шепчась и глядя на

великолепный экипаж, который медленно, вальяжно подкатил прямо к ступеням

аптеки.

Карета была отделана пурпурным бархатом, серебром, а на её дверце сиял герб

летящего ястреба.

Карета Ванессы.

Дверца экипажа медленно отворилась, являя испуганной толпе и замершему рядом со

мной Алистеру великолепную светскую львицу Валарии, готовую нанести свой первый,

смертельный удар. Наша встреча с прошлым графа была неизбежна прямо здесь, на

грязной площади Валарии.

(от лица Алистера)

Дверца пурпурной кареты, украшенная тяжелым серебряным гербом летящего ястреба,

медленно отворилась, словно крышка лакированного гроба.

Я сделал короткий шаг вперед, заслоняя Элинор своим плечом. Моя левая ладонь

продолжала лежать на серебряном навершии меча, а пальцы сжались на рукояти до

побеления костяшек. Внутри меня всё заледенело от глухого, беспощадного гнева.

Эта женщина предала меня, когда я был калекой, а теперь она смела преграждать

путь моей карете на грязных улицах Валарии.

Из кареты плавно, с отточенной грацией столичной пантеры, вышла Ванесса.

Она была чертовски красива той холодной, безупречной красотой, которая когда-то

пленила меня, глупого юнца. На ней был роскошный зимний плащ из темно-сливового

бархата, отороченный белоснежным лисьим мехом. Её золотистые волосы были уложены

в сложную высокую прическу под кокетливой кружевной шляпкой, а пальцы прятались

в пушистой муфте. От нее волной исходил тот самый тяжелый, приторно-сладкий

аромат мускуса и роз, который вчера пахнул из подброшенного под дверь Элинор

конверта.

Но стоило ей сделать шаг к ступеням аптеки, как её надменный взгляд упал на мои

ноги.

Ванесса застыла. Её безупречно накрашенные губы приоткрылись в немом изумлении,

а бледная ручка в дорогой перчатке судорожно прижалась к груди. Она смотрела на

то, как я твердо, ровно стою на обеих ногах, не опираясь на трость, костыль или

плечо слуги. Её глаза расширились от дикого, неописуемого шока. Вся её светская

спесь мгновенно испарилась, обнажив растерянную и испуганную бабу.

— Алистер… — выдохнула она, её голос, обычно высокий и мелодичный, сейчас

прозвучал сипло и неровно. — О девы небесные… это правда. Ты… ты ходишь. Са сам!

Я отпустил рукоять меча, заложив руки за спину. Моя осанка была безупречной. Я