— О чем ты, Алистер?

— Собирайся, — его губы тронула потрясающая теплая улыбка. — Мы уезжаем из

города. Только ты и я. Нам нужно подготовиться к нашей свадьбе, и я хочу

показать тебе место, где начнется наша настоящая, новая жизнь. Карета уже ждет у

ворот.

Cliffhanger: Я посмотрела на его протянутую ладонь, чувствуя, как внутри всё

замирает от сладкого, волнующего предвкушения. Наш медицинский триумф был

завершен, но впереди нас ждал тихий зеленый холм за чертой Валарии, где Алистер

собирался дать мне свое главное, нерушимое обещание жизни.

(от лица Алистера)

Стук копыт моей легкой двухместной коляски по плотно укатанному снегу звучал

умиротворяюще, заглушая далекий, монотонный гул Валарии.

Я намеренно не взял с собой ни кучера, ни гвардейцев охраны — в этот день мне не

нужны были лишние свидетели. Я хотел побыть с ней наедине, далеко от

строительной пыли усадьбы Брантов, министерских отчетов и напыщенного дворцового

этикета. Лошади уверенно тянули коляску вверх по извилистой дороге, ведущей к

вершине Серебряного холма — тихого, уединенного места в паре миль к северу от

столичных стен.

Воздух здесь стремительно менялся. Исчез удушливый запах столичной угольной гари

и гнилой рыбы. Ему на смену пришла первозданная, морозная свежесть зимнего леса,

густой аромат сосновой хвои и чистой, замерзшей земли.

Элинор сидела рядом со мной на узком кожаном сиденье, укутанная в теплую меховую

ротонду. Её бледное лицо разрумянилось от легкого мороза, темные волосы слегка

растрепались под капюшоном, а в серых глазах горело тихое, спокойное

любопытство. Я правил конями одной рукой, а второй крепко сжимал её пальцы под

меховым пледом, чувствуя, как внутри меня медленно, но верно разливается

невероятное, пьянящее чувство абсолютного мужского счастья.

Мы остановились на самом гребне холма, у края вековой сосновой рощи.

Ниже, в долине, раскинулась Валария. Отсюда, с высоты птичьего полета, огромная

столица казалась нелепой детской игрушкой из белого камня и черепицы, окутанной

сизым шлейфом печного дыма. Золоченые шпили соборов и белые мраморные башни

королевского дворца сверкали на бледном зимнем солнце как осколки разбитого

зеркала. Но здесь, на вершине Серебряного холма, царила первозданная,

величественная тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием замерзших сосновых

веток под тяжестью снега.

Я спрыгнул на хрустящий снег, обошел коляску и бережно взял Элинор за талию,

помогая ей спуститься. Мои ладони на её боках ощущались горячими даже сквозь

плотную шерсть платья. Я прижал её к себе на секунду дольше, чем требовали

приличия, вдыхая родной запах её волос, пахнущих лавандой и чистым мылом.

— Зачем мы здесь, Алистер? — тихо спросила она, улыбаясь и поправляя сбившийся

воротник накидки.

Я не ответил. Вместо этого взял её под руку и повел по узкой, едва заметной

тропинке к самому краю обрыва, откуда открывался потрясающий вид на реку Вал,

скованную синеватым льдом. Здесь ветер был сильнее, он развевал полы моего плаща

и шевелил темные пряди у ее висков.

Я остановился. Повернулся к ней лицом, осторожно убирая с её лба выбившуюся

прядь волос. Моё сердце забилось тяжело и прерывисто — так оно не билось даже

перед моим первым сражением в жизни.

Я запустил руку во внутренний карман камзола и достал небольшую бархатную

коробочку, но на этот раз — темно-синего, почти черного цвета. Открыл её.

Внутри лежали два простых, широких обручальных кольца из чистейшего, тяжелого

красного золота без каких-либо драгоценных камней и вычурной резьбы. Только

идеально гладкая, благородная поверхность, сверкающая в лучах зимнего солнца.

Элинор удивленно приоткрыла губы, переводя взгляд с колец на моё лицо.

— Алистер… — прошептала она. — Но ты ведь уже подарил мне кольцо твоей матери.

— То кольцо было помолвочным, Элинор, — негромко, но со всей серьезностью, на

какую был способен, заговорил я. Мой голос вибрировал от переполнявших меня

чувств. — Оно символизировало моё обещание защитить тебя. А эти кольца… это наши

обручальные венцы. Настоящие символы нашего союза.

Я взял её левую руку в свою правую ладонь. Мои пальцы были широкими,

мозолистыми, а её кисть — тонкой, хрупкой, но такой невероятно сильной.

— В моём мире, Элинор, — продолжил я, глядя прямо в её серые, стальные глаза

лекаря, — женщина после свадьбы становится лишь тенью своего мужа. Его

украшением. Заложницей его замка и его прихотей. Но мне не нужна покорная тень.

Мне не нужна красивая птица в золоченой клетке Рэйвенсвуда. Мне нужна ты. Мой

равный партнер. Женщина, которая держит в руках скальпель так же уверенно, как я

держу меч. Я хочу, чтобы эти кольца связали нас как двух соратников, идущих

плечом к плечу сквозь любые бури. Я обещаю беречь твою свободу. Обещаю быть

щитом для твоего госпиталя и твоей академии. Я принимаю твой скальпель, твои

ночные дежурства и твою силу. Будешь ли ты моей женой, Элинор? Настоящей

хозяйкой моей жизни?

Слезы мгновенно наполнили её серые глаза, сделав их похожими на влажные речные

камни. Её губы задрожали, но на них сияла такая счастливая, гордая улыбка, что у

меня отлегло от сердца.

— Да, Алистер, — её голос сорвался на счастливый шепот, но прозвучал удивительно