Алистер Рэйвенсвуд.

Я сделала глубокий вдох, заставив сердце биться спокойнее.

— Марта, принеси мне горячей воды. Нам нужно отмыть эту лавку. И покажи мне, где

Иоганн хранил чистый спирт и воск. Завтра у меня самый важный экзамен в жизни. И

я не имею права его провалить.

Тяжелый грохот дубовой двери всё еще вибрировал в воздухе, когда Марта наконец

отняла ладони от лица. Глаза старой служанки были круглыми от ужаса, а губы

беззвучно шевелились, словно она шептала молитву всем известным ей святым

покровителям.

— Госпожа Элинор… — выдохнула она, делая несмелый шаг ко мне. — Что же это? Вы

ведь… вы ведь никогда так не разговаривали. Даже с покойным Иоганном. А с

графским управляющим… Да его сам староста за версту обходит! Он же вас в

подземелье сгноит, если мы не уедем.

— Не сгноит, Марта, — я медленно поднялась со скамьи, опираясь рукой о шершавую

стену. Ослабевшие после лихорадки ноги всё еще подкашивались, но в голове

звенела ледяная ясность. — Если мы уедем прямо сейчас, то погибнем на первой же

лесной дороге от холода или голода. А мне нужно жить. И нужно найти дочь.

— Дочь? — Марта нахмурилась, удивленно моргая. — Какую дочь, госпожа? У вас ведь

с Иоганном детей-то не было…

Я мысленно выругалась. Слишком много эмоций, слишком мало контроля. Для этого

мира я — бездетная вдова Элинор, и никак иначе.

— Я имела в виду… сестру, — быстро исправилась я, стараясь, чтобы мой голос

звучал ровно. — Сводную сестру. Перед тем как горячка затуманила мне разум, я

получила известие, что она пропала где-то на границе графства. Я должна её

найти, Марта. Но для этого нам нужен дом, деньги и покровительство графа.

Марта только покачала головой, явно списывая мои слова на остатки лихорадочного

бреда, но спорить не решилась.

— Помоги мне прибраться здесь, — я обвела взглядом заваленный торговый зал. — И

принеси свечу в кабинет мужа. Мне нужно осмотреть его записи.

Аптечная лавка Иоганна напоминала склад старьевщика, решившего заняться черной

магией. Прежде чем приступать к лечению лорда Гектора, мне нужно было понять,

какими ресурсами я располагаю. Я методично обходила полки, безжалостно отсеивая

откровенный мусор.

Сушеные лапки летучих мышей отправились в мусорное ведро первыми, за ними

последовали «заговоренные» речные камни и порошок из тертых рогов болотных

оленей, который, по заверениям наклеек, лечил от всех болезней сразу.

А вот мешки с сушеной корой ивы, цветками ромашки, листьями мяты и спорыньей я

бережно откладывала в сторону. Ива содержала салициловую кислоту — отличный

аналог аспирина. Ромашка — природный антисептик. Спорынья в малых дозах могла

остановить кровотечение. Мои земные знания по фармакологии, полученные еще в

институте, ложились на практический опыт Иоганна, всплывающий в памяти Элинор.

Закончив с лавкой, я прошла в небольшую комнатку за прилавком — кабинет

покойного мужа. Здесь пахло старой кожей, кислыми чернилами и дешевым табаком.

На массивном дубовом столе царил хаос: обрывки пергамента, грязные перья и

пустые бутыли из-под эля.

Внимание привлек тяжелый ящик стола, запертый на навесной железный замок.

Я огляделась, нашла тяжелый железный пестик для ступки и, примерившись, с силой

ударила по ржавой дужке замка. Со второго удара металл жалобно звякнул, и замок

отвалился, обнажив деревянное нутро ящика.

Там лежала толстая тетрадь в переплете из грубой свиной кожи — приходной дневник

Иоганна.

Я села в скрипучее кресло, зажгла сальную свечу и принялась неторопливо листать

страницы, исписанные корявым, торопливым почерком мужа. В основном это были

скучные отчеты: «Продано мази от чесотки на три медные монеты», «Куплено у

травника болотного корня на две монеты». Но ближе к концу, на страницах,

датированных концом прошлой недели, почерк стал еще более неровным, словно

Иоганн писал в сильном волнении перед самой своей смертью.

Я вчиталась в строчки и почувствовала, как мое сердце пропустило удар.

«...день святого Мартина. На границе у Старого леса купеческий караван гильдейца

Торвальда, что держит путь в столицу, подобрал девицу. Чудная она, не из наших.

Одежи на ней диковинные — штаны синие из нити толстой, грубой (джинсы!), да

куртка серая, мягкая, без единого шва, с капюшоном (худи!). Сама бледная,

напуганная, мычит только да головой трясет, языка нашего не понимает. Торвальд

забрал её с собой, думает в столице заморским господам показать или в услужение

выгодно пристроить...»

Листок бумаги под моими пальцами задрожал.

Джинсы и серое худи. Это была Арина. Моя Ариша! В день аварии на ней был именно

этот серый спортивный костюм, который мы купили вместе за неделю до катастрофы.

Она жива. Она попала в этот мир, но оказалась одна, напуганная, без знания

языка, в руках чужих торговцев, которые везут её в столицу как диковинную

зверушку.

Слеза сорвалась с моих ресниц, оставив темный след на сухом пергаменте дневника.

Но я тут же зло смахнула её тыльной стороной ладони. Плакать некогда. Валария —

столица этого королевства — находится в нескольких неделях пути отсюда. Одинокой

женщине без гроша в кармане и без документов не пройти и десяти миль по местным

дорогам, кишащим разбойниками и бродягами.