Мне нужен пропуск графа. Нужна его протекция и его золото. А значит, завтра лорд

Гектор должен пойти на поправку.

— Марта! — громко позвала я, поднимаясь с кресла. В моем голосе больше не было

слабости. Только холодная решимость хирурга перед сложнейшей операцией.

Служанка показалась в дверях, испуганно прижимая к груди грязный фартук.

— Растопи печь на кухне. Нам нужно много кипятка. И принеси все чистые льняные

простыни, какие найдешь в доме.

— Но, госпожа… — растерялась Марта. — Зачем кипяток на ночь глядя? И простыни…

Иоганн никогда не мыл тряпки перед тем, как раны перевязывать. Говорил, сухая

тряпица — лучшая.

— Твой Иоганн поэтому и отправлял половину пациентов на погост от антонова огня,

— сухо отрезала я. — Делай, что я говорю. Мы будем варить ткань.

Марта посмотрела на меня как на умалишенную, но спорить не решилась.

Следующие несколько часов превратились в адский марафон. Физическое тело Элинор

быстро уставало, спина ныла, а руки дрожали от непривычной тяжести, но я не

позволяла себе останавливаться.

Мы кипятили воду в огромном медном чане. Я заставила Марту бросать туда льняные

отрезы и варить их не менее получаса. Для старой служанки это выглядело как

дикое кощунство — она то и дело причитала, что вода «сгубит добрый лен», но я

была непреклонна. Нам нужна была идеальная стерильность. Насколько это вообще

возможно в условиях средневековой кухни.

Пока простыни сохли у огня, я вернулась в кабинет и нашла личный хирургический

набор Иоганна. Он лежал в обитой бархатом шкатулке. Инструменты были серебряными

— видимо, единственная ценная вещь, которую муж унаследовал от своего

отца-лекаря.

Я вытащила их на свет. Тонкий ланцет, изогнутые иглы, зажимы. Всё это было

покрыто слоем серого налета и засохшей грязи.

«И этим они резали людей», — с содроганием подумала я.

Я взяла жесткую щетку, мелкий речной песок и принялась методично, до боли в

пальцах, оттирать серебро. Когда металл заблестел, я прокатила каждый инструмент

над пламенем свечи, а затем опустила в чашу с крепким спиртовым дистиллятом,

который Иоганн хранил для приготовления находок.

Затем я занялась лекарствами. Из запасов сонного корня и сухих маковых головок я

приготовила концентрированный отвар. На Земле я бы никогда не рискнула

использовать кустарный опиат, но здесь у меня не было выбора — если у лорда

Гектора во время моих манипуляций начнется судорожный приступ или сильная боль,

мне понадобится эффективное успокоительное. Я тщательно рассчитала дозировку по

каплям, ориентируясь на вес взрослого мужчины.

Когда я наконец закончила, за узким окном уже брезжил серый, холодный рассвет.

Небо было затянуто тяжелыми, свинцовыми тучами, из которых сыпалась мелкая,

ледяная крупа.

Я прилегла на кушетку прямо в кабинете, укрывшись старым плащом, и закрыла

глаза. Мой мозг, привыкший к дежурствам в реанимации, мгновенно погрузился в

чуткий, тревожный сон. Мне снилась Арина, которая звала меня из темноты, и

суровое лицо незнакомого мужчины с холодными темными глазами.

— Госпожа… Госпожа Элинор, вставайте! Они вернулись! — испуганный шепот Марты

вырвал меня из забытья.

Я резко села. Тело отозвалось протестующим стоном, но я проигнорировала его.

Быстро умылась ледяной водой из кувшина, которая мгновенно согнала остатки сна,

и поправила платье.

У входа в аптеку уже слышался знакомый тяжелый стук сапог.

Я спустилась вниз. Мой деревянный саквояж — чисто вымытый, укомплектованный

стерильным льном, серебряными инструментами и флаконами с настоями — уже стоял у

двери.

Аларик вошел в лавку, окутанный облаком холодного пара. На его лице брезжило

злорадное нетерпение. За его спиной маячили двое вчерашних гвардейцев, зябко

кутавшихся в шерстяные плащи.

— Ну что, вдовушка? — громко спросил управляющий, оглядывая чистую, пахнущую

уксусом лавку. — Полдень близок. Золото появилось или мне прикажешь заколотить

твои двери прямо сейчас?

— Я готова, господин Аларик, — спокойно ответила я, беря в руку тяжелую ручку

саквояжа. — Мой залог собран. Ведите меня к графу.

Управляющий удивленно приподнял бровь, глядя на мой ящик и мою прямую осанку. Он

явно ожидал застать меня в слезах или обнаружить, что я сбежала ночью через

заднюю дверь.

— Что ж, — ухмыльнулся он, отступая в сторону и освобождая проход. — Сама

напросилась. Но помни: если твои слова окажутся пустой болтовней девки в

лихорадочном бреду, обратную дорогу из замка ты проделаешь в кандалах. Иди

вперед.

Я вышла на крыльцо. Холодный осенний ветер мгновенно швырнул мне в лицо горсть

ледяных колючек. Гвардейцы пристроились по бокам, недвусмысленно давая понять,

что я — пленница, а не гостья.

Дорога к замку Черного утеса вела круто вверх по скользкому булыжнику. Вокруг

тянулись серые, унылые дома ремесленников, из труб которых валил густой,

пахнущий торфом дым. Редкие прохожие провожали наш маленький конвой любопытными

и жалостливыми взглядами. Пожилая женщина у колодца перекрестила меня, тихо

прошептав: «Упокой, дева, её душу…»

Они думали, что я иду на смерть.

Замок Рэйвенсвуд приближался, подавляя своими масштабами. Огромные стены из