лаконичные линии кроя идеально подчеркивали её зрелую, благородную фигуру,

высокую грудь и тонкую талию, а серебряное шитье вдоль воротника-стойки выгодно

оттеняло белизну её шеи и серую сталь умных глаз.

Она не выглядела как провинциальная вдова. Она выглядела как королева, сошедшая

с древнего гобелена — величественная, сильная и безупречная в своей естественной

красоте.

— Тебе нравится, Алистер? — тихо спросила она, заметив меня в зеркале. На её

щеках проступил легкий, очаровательный румянец.

— Ты прекрасна, Элинор, — ответил я, и мой голос прозвучал неожиданно хрипло. —

Завтра столичные лорды свернут шеи, глядя на мою невесту. А Ванесса лопнет от

зависти.

Она мягко улыбнулась, и этот свет заставил меня окончательно забыть обо всех

тревогах.

Но перед самым вечером, когда модистки наконец покинули дом, забрав готовые

наряды для финальной глажки, Мэтью тихо вошел в мой кабинет. Его лицо было

бледным и напряженным.

— Ваша светлость… к вам тайный гость, — прошептал дворецкий. — Он зашел через

задний двор, укутанный в простой плащ гвардейца охраны. Говорит, дело

государственной важности.

Я нахмурился, беря со стола кинжал и пряча его в рукаве камзола.

— Введи его сюда. И проследи, чтобы никто из слуг не крутился в коридоре.

Дверь кабинета отворилась, и в комнату быстро вошел плотный, широкоплечий

мужчина в простом кожаном колете гвардейца с глубоким капюшоном, скрывающим

лицо. Он сбросил капюшон назад, и я мгновенно узнал его.

Это был лорд Геральд — капитан королевской гвардии, мой старый боевой товарищ, с

которым мы когда-то делили одну палатку во время зимней кампании на юге. Он пах

сырой кожей, конским потом и дождем, а его суровое лицо с густыми усами выражало

крайнюю степень тревоги.

— Алистер! — Геральд шагнул ко мне, крепко пожимая мою руку. — Слава богам, ты

еще дома. Я пришел предупредить тебя. Ситуация принимает скверный оборот.

— О чем ты, Геральд? Садись, выпей эля, — я указал ему на кресло у камина.

— Не время для эля, друг мой, — капитан покачал головой, оставаясь стоять. —

Твоя бывшая жена Ванесса и её отец, великий казначей, подготовили для твоей

лекарки настоящую казнь прямо на Большом балу королевы. Они сговорились с

Высокой Церковью и магистром Малакаем — главой столичного целительского цеха и

наставником того самого Грегори, которого ты с позором выгнал из Черного утеса.

Я прищурился, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость воина.

— И что же они задумали?

— Во время банкета, прямо перед лицом короля и королевы, Малакай объявит, что

прослышал о «великих приграничных чудесах» леди Элинор, — Геральд заговорил

тише, его взгляд был предельно серьезным. — И предложит ей пройти публичное

испытание. Во дворец привезут тяжелобольного человека с какими-то редкими,

жуткими симптомами — его подготовили заранее. От неё потребуют при всех

поставить диагноз и вернуть несчастного к жизни на месте. Если она откажется —

её объявят жалкой шарлатанкой, опозорят и вышлют из столицы в кандалах за обман

королевской семьи. Если согласится и ошибется — Высокая Церковь объявит её

ведовство ложным, а её саму — ведьмой, посягнувшей на законы божьи. И тогда даже

твои гвардейцы не спасут её от костра. Это шах и мат, Алистер. Они хотят

уничтожить её руками закона.

Я медленно сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Лицо

превратилось в каменную маску, а внутри бушевал настоящий ураган беспощадной

ярости. Они хотели сыграть в игры с человеческой жизнью на потеху придворной

своре? Хотели использовать профессию Элинор как плаху для неё самой?

Я посмотрел на дверь, ведущую в гостиную, откуда доносился тихий, успокаивающий

голос Аллы, читавшей Арине какую-то книгу. Они думали, что зажали нас в угол. Но

они не знали, что хирург Земли не боится сложных диагнозов. А граф Рэйвенсвуд

умеет не только защищаться, но и нападать.

— Спасибо, Геральд, — тихо произнес я, и в моем голосе послышался шелест

наползающей смертельной грозы. — Ты оказал мне огромную услугу. Иди. Завтра на

балу будь начеку.

Разведчик поклонился и бесшумно скрылся за дверью.

Я остался один у гаснущего камина, сжимая в руке рукоять меча. Мой взгляд

потемнел от ярости. Ванесса и её лекари сплели отличную паутину. Но они забыли,

что паутину можно легко перерезать одним точным движением хирургического

скальпеля. Битва за жизнь моей женщины должна была решиться завтра во дворце, и

я собирался лично наточить для нее оружие.

Дворцовая площадь Валарии сияла тысячами огней, отражавшихся в мокрой каменной

мостовой.

Великолепные кареты, украшенные золоченым резьбовым декором и фамильными

гербами, выстроились в длинную, медленно движущуюся очередь перед парадным

входом в королевский замок. Воздух здесь был плотным, пропитанным ароматами

дорогого воска горящих факелов, конского пота, сырой кожи и удушливых столичных

духов, которые смешивались с ледяной свежестью зимней ночи.

Алистер вышел из нашей кареты первым, протянув мне руку. На нем был роскошный

парадный камзол темно-серого цвета с серебряным шитьем вдоль воротника, а плечи

укрывал тяжелый бархатный плащ, подбитый дорогим мехом чернобурки. Хромоты почти

не было — он двигался с потрясающей, истинно военной грацией, заставляя