вытяжку из ромашки, ивовой коры и сосновой смолы. Затем смешала этот густой,

пахнущий хвоей экстракт с тончайшим порошком из прокаленной белой глины, которая

служила отличным связующим веществом. Тщательно вымесив получившуюся пасту, я

сформировала из нее небольшие круглые лепешки и высушила их на жаровне у огня.

— Что это, госпожа Элинор? — удивленно спросила Марта, наблюдая, как я

упаковываю сухие серые таблетки в плотную промасленную бумагу.

— Это дорожный антисептик, Марта, — пояснила я, затягивая кожаный ремешок на

свертке. — Достаточно бросить одну такую таблетку в кружку с кипятком, и

получится отличный раствор для промывания ран. Стекло не разобьется, а лекарство

не прольется.

Из концентрированного сонного корня и макового сока я приготовила такие же

портативные обезболивающие пилюли, бережно завернув каждую в сухой пергамент для

защиты от сырости. Все мои дорожные «изобретения» идеально поместились в

небольшой кожаный несессер, который занял свое место на самом дне деревянного

саквояжа рядом с серебряными инструментами. Я была готова к любым дорожным

неожиданностям.

Когда мы наконец вышли во двор, у ворот нас ждала тяжелая дорожная карета графа.

На кучерском козле сидел старый, бывалый возница Барнаби — плотный мужчина с

лицом, обветренным приграничными ветрами до кирпичного цвета, от которого пахло

крепким табаком и мокрой овечьей шерстью. Шестерка сильных коней нетерпеливо

била копытами скользкий булыжник, выпуская из ноздрей густые клубы пара.

Алистер помог мне подняться по деревянным ступеням внутрь теплого, обитого

темным бархатом салона. Сам он сел напротив, его широкие плечи едва умещались в

тесном пространстве кареты. Я заметила, что его лицо было необычно суровым и

сосредоточенным — перед самым выходом Аларик передал ему какой-то свиток, и

после этого граф не произнес ни слова. Его ладонь то и дело привычно ложилась на

рукоять меча на поясе, словно он ждал нападения в любую секунду.

Карета тронулась, глухо стуча колесами по мостовой, и Черный утес медленно начал

таять в густом утреннем тумане за нашими спинами.

Внутри салона было тепло благодаря жаровне с горячими углями, установленной под

полом, но близость Алистера создавала совершенно особое напряжение. Мы делили на

двоих один пушистый меховой плед, и наши колени то и дело соприкасались при

толчках на ухабах. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и его сильный,

будоражащий аромат хвои и мокрой кожи.

— Ты выглядишь озабоченным, Алистер, — негромко произнесла я, нарушая молчание.

— Что-то случилось перед отъездом?

Граф посмотрел на меня своими глубокими темными глазами, и его лицо слегка

разгладилось. Он протянул руку под пледом и осторожно накрыл мою ладонь своей

широкой, горячей ладонью. Наши пальцы медленно переплелись, даря ощущение

невероятной надежности.

— Просто дорожные хлопоты, Элинор, — негромко ответил он, явно не желая пугать

меня новостями о своей бывшей жене Ванессе и её интригах в столице. — Дороги в

приграничье сейчас небезопасны. Снегопады были сильными, а в горах возможны

обвалы. Но не волнуйся. Мои люди знают свое дело.

Мы поднимались всё выше и выше, карета медленно карабкалась по узкому горному

серпантину. За окном проплывали суровые, величественные пейзажи: вековые сосны,

согнувшиеся под тяжестью белых снежных шапок, глубокие ущелья, окутанные сизым

туманом, и отвесные ледяные скалы. Погода стремительно портилась. Мелкая крупа

сменилась густым, колючим снегопадом, а ветер начал раскачивать нашу тяжелую

карету из стороны в сторону.

Вдруг раздался страшный, оглушительный треск, эхом покатившийся по ущелью.

Карета резко, со скрипом затормозила. Кони испуганно заржали, послышался глухой

удар обо что-то тяжелое, и наш экипаж ощутимо накренился набок, едва не сбросив

меня с сиденья. Алистер мгновенно среагировал, поймав меня за талию и прижав к

своей широкой груди, уберегая от падения.

Снаружи доносились дикие крики гвардейцев охраны и испуганное ржание лошадей.

Алистер распахнул дверцу кареты, и внутрь салона ворвался ледяной, ревущий

вихрь, мгновенно засыпав нас снегом. На кучерском козле метался старый Барнаби,

пытаясь удержать испуганных коней.

— Мой лорд! — закричал возница, прикрывая лицо рукавом от бьющего в глаза снега.

— Горный обвал! Огромная лавина сошла прямо перед нами! Дорогу полностью

завалило камнями и грязным снегом, карета не проедет! А сзади… сзади тоже

рухнуло несколько сосен, мы заперты в ущелье! А буран только крепчает, нас

живьем похоронит!

Я выглянула из кареты сквозь пелену летящего снега. Прямо перед мордами наших

коней высилась огромная, непреодолимая груда каменных глыб, вековых сосен и

грязного льда. Дороги назад тоже не было. Метель бушевала с такой силой, что

видимость упала до нескольких метров.

Мы оказались в ледяной ловушке посреди заснеженных гор, отрезанные от всего

мира, а мороз стремительно крепчал, обещая превратить эту ночь в настоящее

испытание на выживание.

Холод за пределами нашей кареты казался живым, мыслящим существом, которое

только и ждало момента, чтобы пробраться под одежду и выпить последние остатки

тепла.

Алистер выбрался из экипажа первым, протянув мне руку. Его мощная фигура в