и Аларика, не должна знать о нем. Ты понял?

Разведчик даже не моргнул.

— Я нем как могила, мой лорд.

— Три дня назад через наши границы прошел купеческий караван гильдейца

Торвальда, направляющийся в столицу, — я заговорил тише, глядя Райану прямо в

глаза. — С ними едет девица. Ей девятнадцать лет. На вид — хрупкая, бледная,

напуганная. Не знает нашего языка. Одеты на ней очень странные вещи: синие штаны

из плотной грубой нити и серая куртка с капюшоном без единого шва. Её зовут

Арина. Она… дочь леди Элинор.

Райан слегка приподнял бровь, но тут же вернул лицу бесстрастное выражение.

— Мне нужно, чтобы ты догнал караван, Райан, — продолжил я, чувствуя, как внутри

натягивается нервная струна. — Найди девчонку. Убедись, что она жива и здорова.

Но не пытайся забрать её силой — Торвальд богат, у него много наемников, а нам

не нужны лишние слухи и конфликт с гильдией. Просто следуй за ними до Валарии.

Узнай, куда её пристроят в столице, и держи под наблюдением. Как только найдешь

её — отправь мне вестника.

Я выдвинул ящик стола и достал тяжелый кожаный кошель, наполненный золотыми

монетами королевской чеканки.

— Это на дорожные расходы и подкуп слуг, если понадобится. Действуй осторожно,

Райан. Жизнь этой девочки — залог спасения моего дяди. И не только его.

Разведчик принял кошель, который глухо звякнул в его ладони, и спрятал его под

кожаный колется.

— Я выезжаю немедленно, ваша светлость. К завтрашнему вечеру я настигну караван

Торвальда у Озерного поста. Девчонка будет под моей охраной, даже если сама об

этом не узнает.

— Ступай. И пусть удача сопутствует тебе на тракте.

Когда Райан ушел, я почувствовал странное облегчение. Я делал это не только ради

спасения Гектора. Я хотел увидеть, как серые глаза Элинор снова наполнятся

светом, когда я скажу ей, что её дочь жива и находится в безопасности. Я хотел

доказать ей, что в моем мире она может доверять мне.

После полудня я решил навестить дядю.

В его покоях было тихо и свежо. Гектор сидел в своем дубовом кресле у окна,

укутанный пушистым меховым одеялом. Алла как раз заканчивала расчесывать его

седые волосы. Её движения были мягкими, умиротворяющими. При моем появлении она

улыбнулась — коротко, но так искренне, что у меня на мгновение перехватило

дыхание.

— Как наш пациент? — спросил я, подходя ближе и кладя руку на плечо дяди.

Гектор медленно повернул ко мне голову. На его лице отразилось невероятное

усилие. Он приоткрыл рот, его здоровая левая рука дернулась, и он хрипло, но

вполне понятно произнес:

— Хо… ро… ша…

Он указал пальцем на Элинор.

Я невольно рассмеялся — впервые за многие месяцы это был искренний, громкий

смех, эхом отразившийся от каменного свода потолка.

— Я знаю, дядя, — ответил я, глядя на покрасневшую от смущения Аллу. — Она

творит настоящие чудеса.

Элинор покачала головой, пряча улыбку.

— Это не чудеса, граф. Это просто упорство. Лорд Гектор сегодня смог

самостоятельно удержать ложку левой рукой во время обеда. Мы медленно возвращаем

контроль над телом.

Я смотрел на неё и понимал, что пропал. Эта женщина — с её скальпелями, чистыми

простынями и упрямым характером — забрала мою душу без остатка. И когда её

двухнедельный срок истечет, я сделаю всё, чтобы она не захотела уезжать из

Черного утеса. Я выдам ей патент, я помогу найти дочь, я построю для нее лучшую

лечебницу в приграничье — лишь бы она осталась рядом.

Ближе к вечеру я вернулся в кабинет, чтобы закончить отчеты по налогам для

королевской канцелярии. Мелкая ледяная крупа сменилась настоящим снегопадом, за

окном быстро темнело. Я вывел пером последнюю цифру и потянулся, чувствуя

приятную усталость. Мои мысли снова возвращались к Элинор. Интересно, что она

сейчас делает? Наверное, готовит очередной отвар на кухне…

Вдруг тишину замка разорвал страшный, истошный крик в коридоре.

Двери моего кабинета распахнулись от сильного удара ноги. На пороге стояла

Берта. Служанка была бледной как полотно, её глаза расширились от дикого ужаса,

а руки были покрыты каплями мясного бульона и жира.

— Ваша светлость! — закричала она, задыхаясь от слез. — Скорее! О боги, скорее!

Лорд Гектор… он умирает! Он подавился куском мяса… синеет… задыхается! Госпожа

Элинор там… О боги, спасите его!

Мое сердце мгновенно превратилось в ледяной осколок. Я оттолкнул кресло, которое

с грохотом покатилось по полу, и бросился к выходу, полностью проигнорировав

острую вспышку боли в колене. Только не сейчас. Только не снова!

Я едва успела закончить подготовку новой порции успокаивающего отвара в лавке,

когда сверху раздался истошный, леденящий душу крик Берты.

В реанимации ты учишься реагировать на крики раньше, чем мозг успевает

обработать информацию. Мое тело сработало на чистых рефлексах: я отбросила

ступку, взлетела по крутой деревянной лестнице, проигнорировав боль в коленях, и

ворвалась в покои лорда Гектора.

Картина, представшая передо мной, была страшной.

Дядя Гектор сидел в своем дубовом кресле, но его голова была неестественно

запрокинута назад. Лицо старика стремительно наливалось жуткой,

синевато-пурпурной синевой — классическая острая асфиксия. Его огромные темные

глаза буквально вылезали из орбит от дикого, первобытного ужаса удушья. Он